Встал я с головной болью — не выспался. Быстро закинул в себя завтрак и кинулся в Кремль. В голове свербело, что без Королева ракетная программа сильно затормозится. Только бы он выжил! И не только из-за его важности, мы с ним и чисто по-человечески сошлись.
Добравшись до своего кабинета, я тут же запросил связать меня с Берией. Голос у Лаврентия Павловича был усталый — тоже не выспался, если вообще ложился.
— Его везут в Москву. К вечеру самолет должен прибыть.
— А что конкретно произошло? Из-за чего инсульт?
— С ним твой друг, Черток, в сопровождении — у него и узнаешь подробности, — отмахнулся он от меня.
Только продиктовал время прилета самолета и аэропорт, после чего сбросил звонок. Ну и ладно. Похоже, больше я от нашего чекиста ничего не узнаю.
Сосредоточиться на работе после таких новостей было непросто. Но все же удалось волевым усилием переключить себя на просмотр подготовленных для информбюро статей. Основной упор в них мы делали на правильное освещение событий на Дальнем Востоке, а то англичане уже начали поднимать волну, будто мы бросили своих граждан, скромно замалчивая о моральной стороне действий японской армии. Ну а мы про их попытку геноцида не молчали, заодно пропагандируя стойкость и мужество советских людей, и героизм красноармейцев и наших моряков.
После обеда как обычно отправился на заседание Ставки. И главной темой сегодня стали события в Казахстане, а конкретно — что именно произошло там.
— Взорвалась? — вскинул бровь товарищ Сталин после короткого доклада Берии.
— Да, — кивнул Лаврентий Павлович.
— Диверсия?
— Нет, недостаточная надежность ракеты. Товарищ Королев с самого начала нас предупреждал, что любое изделие может взорваться в самый неподходящий момент. Нам повезло, что боевые пуски прошли штатно. Напомню, что пять первых запусков закончились аварией. Лишь после удачного старта шестой ракеты было принято решение о боевом применении изделия. Но и в последующие запуски было выявлено множество ошибок в управлении. Надежность тоже «хромала». Вот товарищ Королев, пока мы не совершаем новых боевых запусков, и затребовал провести еще пуски — для полной отработки. Много научных данных о ракете при седьмом и восьмом старте не было получено — сами понимаете, по каким причинам.
— Не поставишь вместо боевой части научное оборудование, — прошептал я, но Берия меня услышал.
— Именно так. Однако девятый пуск окончился взрывом. И вот после него товарищу Королеву резко и поплохело. Первую помощь ему оказали быстро, но более подробную информацию о его здоровье и причинах инсульта получим лишь, когда он будет в Москве.
— Держите меня в курсе здоровья товарища Королева, — веско сказал Иосиф Виссарионович.
Берия лишь кивнул, после чего мы перешли непосредственно к обстановке на фронтах и на дипломатическом поле. Тут пока особых изменений не было. Британскому послу передали, что условия, предложенные его правительством, для нас не приемлемы. Также связались с послом Финляндии и передали ему наши предложения: остановка конфликта по текущей линии боестолкновения. Все территории, занятые советскими войсками, переходят под нашу юрисдикцию. СССР готов «забыть» блокаду Ленинграда, если Финляндия признает эти земли нашими и не будет настаивать на британском варианте договора. В противном случае — боевые действия не только продолжатся, но и новые условия для мира станут жестче. Финны пока молчат.
Этим вечером я не отправился домой, а приказал водителю ехать на аэродром, адрес которого дал мне Лаврентий Павлович. Хотел лично встретить Королева с Борей.
Самолет приземлился уже в первом часу ночи. Кроме меня его прилета ожидала медицинская бригада, готовясь сразу забрать пациента и отправиться в больницу. Вскоре подали трап, и медики кинулись принимать из рук летчика и Бориса Сергея Павловича. Он был в сознании и даже вяло отмахивался от посторонней помощи, но при этом был бледен и держался не уверенно.
Я успел лишь поприветствовать Королева, как его взяли в оборот врачи и на каталке увезли в сторону своей машины. Боря с тревогой провожал их взглядом и лишь когда Сергей Палыч оказался в машине скорой помощи и скрылся с наших глаз, едва заметно выдохнул и перевел внимание на меня.
— Спасибо, Серег, — с чувством сказал он.
— Товарищу Берии спасибо — это он организовал доставку и медбригаду, — отмахнулся я от благодарности. — Лучше расскажи — как так получилось-то?
— Перенервничал Сергей Палыч, — вздохнул друг.
Мы неспешным шагом направились от трапа на выход с аэродрома.
— Только нервы? — удивился я. — Много кто нервничает, но чтобы инсульт…
