— Не у всех такая ответственность, как у Сергей Палыча. Ты бы видел, как он переживал, когда первый боевой запуск проводили. Сигарету за сигаретой выкуривал, не останавливаясь. На восьмом — то же самое. Ты же знаешь, что Сергей Палыч не особо верующий, но в те моменты он тихонечко под нос молился. Всю важность полетов до нас довели, и если бы хоть один из них сорвался… — Борис покачал головой удрученно. — Когда выдалась пауза, он тут же стал Иванова дергать — чтобы провести новый запуск, но уже для отработки ракеты. Тот сначала отнекивался, кивал на Москву, что в любой момент может приказ прийти о новом запуске. Лишь когда две ракеты у нас в наличии оказались, товарищ полковник дал добро на пуск. Ты бы видел его лицо, когда ракета взорвалась, пролетев всего два километра! А ведь Сергей Палыч предупреждал!
— И у него видно очень хорошее воображение, — вздохнул я. — Наверное представил, что бы было, если запуск оказался не в целях отработки надежности ракеты, а боевым.
— Вот-вот, — закивал Борис.
— Ладно, будем надеяться на лучшее. Давай, я тебя до дома подкину, а то где ты сейчас транспорт найдешь.
Отказываться друг не стал, и в итоге домой я вернулся лишь во втором часу ночи.
— Стресс, плохое питание, слишком много курева и сильнейшая мозговая нагрузка — все это и привело к текущему результату, — говорил мне лечащий Сергей Палыча врач. — Ему сейчас требуется полный покой. Минимум месяц, а лучше два — никакой работы. Полный отказ от курения и хорошее регулярное питание. А еще сон — сильнейшее переутомление от недосыпа тоже внесло свою лепту.
Я слушал мужчину и понимал — загнал себя Сергей Палыч. И как бы ни нуждались мы сейчас в нем, я сам буду настаивать, чтобы он весь месяц здесь пролежал. Иначе потеряем его, а другого такого же инженера, который четко представляет, что необходимо для создания космической ракеты, у нас нет.
— Спасибо, — пожал я руку врачу, — уж я постараюсь, чтобы он выполнил все ваши рекомендации.
После чего уже отправился в палату. Королев полулежал на кровати, прислонившись к спинке, и читал газету. Но при моем появлении тут же ее отложил и попытался встать.
— Лежите-лежите! — подскочил я к нему. — Вам отдыхать врачи велели.
Выглядел он гораздо бодрее, но все равно вид еще имел нездоровый.
— Мы же договаривались на «ты»? — усмехнулся он. — И как я могу лежать здесь в такое время?
— При необходимости, новые старты и без тебя, Палыч, проведут, — сказал я твердо. — А если сейчас не выздоровеешь, то космическую ракету уже не построишь. Подумай об этом.
Тот скривился недовольно, но больше спорить не стал.
— Я так понимаю, пока я от работы отстранен?
— Не отстранен, а на реабилитации, — поправил я его. — Лучше вон, персики поешь, — кивнул я на тарелочку с фруктами, которая стояла на прикроватной тумбе.
— Я тут со скуки помру. Хоть материалы по ракеты дай мне — буду с ними работать.
— Только когда доктор разрешит, — покачал я головой. — У тебя сильнейшее переутомление. Вот отлежишься хотя бы недельку, потом уже и материалы можно будет принести. А пока — отдыхай.
Сергей Палыч посмотрел на меня как на врага народа. Однако я был непоколебим.
— Дождешься, отольются кошке мышкины слезки, — пробурчал он.
— Выздоравливай, — улыбнулся я, поняв, то он шутит. — Насчет новых запусков — не переживай. Война почти закончилась, боевого применения ракеты в ближайшее время не ожидается. А там ты поправишься, и уже не о войне — о покорении космоса думать вместе будем!
— Свежо придание, — продолжал ворчать Сергей Палыч, но уже скорее из вредности.
Так-то глаза загорелись, когда я космос упомянул. Ну и отлично! Пускай такие мысли в голове у него будут — о будущем мирном развитии ракеты, а не про то, будто всех подвел, думает.
