– Ты знаешь, душа моя, – достаточно громко, чтобы было слышно с балкона, на котором он находился, во внутренних покоях просторного номера, сказал Михаил Ростиславович, – пожалуй, пойду я подстригаться.
Любовь Васильевна, находившаяся в тот момент в ванной комнате, не расслышав толком вопроса мужа, переспросила с удивлением:
– Пойдешь стреляться?
– Да нет же, подстригаться! – отвечал ей Михаил Ростиславович, думая с раздражением: «Зачем, интересно, повторять всякий бред? Ну, послышалось тебе что-то нелепое, так ты лучше переспроси, чем повторять неизвестно что?»
Потом он почему-то подумал о том, что жизнь иногда сама дает подсказки, надо только их правильно интерпретировать.
«Ведь Люба права! Как тонко она это подметила, – размышлял Михаил Ростиславович, сидя в тени огромной тучи. – Действительно, чтобы найти выход из сложившейся ситуации, не обязательно воздействовать на форму, гораздо действеннее будет оказать должное воздействие на само содержание! Но как бы это реализовать? А вот как».
Преодолевая окончательно завладевшее им чувство тошноты, он спустился в фойе гостиницы, сел в небольшое купе «Мерседеса», которое они арендовали на время своего пребывания на острове, и через двадцать минут был в горах у своего студенческого приятеля, живущего в отдаленном бунгало уже лет десять. Накануне за ужином они договорились, что Михаил заедет к нему потолковать о делах. Поэтому приятель не был удивлен приезду друга. После коротких приветствий они проследовали в кабинет, в котором Петровы бывали много раз во время своих частых посещений острова. Приятель Петровых был старый холостяк и большой коллекционер оружия, часть которого красовалась во всем своем холодном блеске на стенах кабинета.
– Я на секунду, – сказал приятель Петрова, и вышел из комнаты.
«Все один к одному! Вышел как раз, когда надо», – подумал Михаил Ростиславович и окинул оценивающим взглядом оружие, развешенное на стенах кабинета. После недолгих колебаний взгляд его остановился на парабеллуме.
«Вот оно, и никаких проблем», – подумал Михаил Ростиславович, взял пистолет и, приставив его к виску, спустил курок.
– Кстати, ты помнишь Веронику?
Этот простой, казалось бы, вопрос заставил сердце Ивана Ильича, человека среднего возраста, биться сильнее обычного. Он посмотрел на своего старого друга, элегантно держащего бокал джин-тоника. Друга звали Сергей Сергеевич. Он был одет в безупречную «тройку» в полоску. Одна нога его покоилась на другой. Носок его надраенного до блеска ботинка неспешно покачивался в такт легкой фортепьянной музыке, доносившейся из глубины зала. Их случайная встреча в фойе гостиницы «Дочестер», что на Парк Лэйн, затянулась и плавно переросла в долгий аперитив.
– Никольскую? – уточнил на всякий случай Иван Ильич.
– Как я погляжу, память тебе не изменяет, – Сергей Сергеевич с детства не любил прямо отвечать на поставленный вопрос. По неизвестным причинам он находил в этом что-то унизительное.
Последний раз Иван Ильич видел красавицу Веронику лет двадцать назад. Она была утонченной во всех смыслах этого слова девушкой. Тогда ее слегка раскосые глаза томно взирали на окружающий мир. И этот мир был к ней благосклонен.
Веронику судьба наградила многим. Она была очень хороша собой, высока, стройна, начитанна. Вероника была хорошо образована и могла поддержать беседу на самые разные темы, кроме, пожалуй, сугубо технических предметов. Искусство и литература были ее сильными сторонами. К тому же, Вероника знала несколько иностранных языков.
Не обделил ее бог и родителями. Семья ни в чем не нуждалась. А потому Вероника всегда была одета по последней моде и со свойственным ей тонким вкусом. В юные годы она, перемещаясь из страны в страну вместе с родителями, многое успела увидеть своими глазами.
Иван Ильич, так же, как многие, попал под ее чары. Но для того чтобы встретиться с Вероникой наедине, недостаточно было просто пригласить ее куда бы то ни было. Нет! Тут должно было быть что-то выдающееся. Вероника посещала только самые интересные, самые популярные кинокартины, театральные представления и выставки. Заурядные события светской жизни она игнорировала.
Мать Вероники тщательным образом опекала свое единственное чадо. А Вероника этой опекой не особенно тяготилась. Более того, частенько она даже использовала ее в своих интересах.
Таким образом, желающим понравиться Веронике нужно было понравиться и ее маме. Некоторые молодые люди преуспевали и в этом, прямо скажем, не простом деле. Ведь мама у Вероники была особа избалованная и требовательная к другим. Ее жгучая жажда деятельности многим не давала покоя.
