— А если я просто притворюсь, что заболел? — Лениво спрашивает Лекс, прислоняясь к входной двери. — Они ведь никогда не узнают, что я блефую.
Я едва сдерживаю улыбку и качаю головой:
— Лекс, ты не можешь просто пропустить первую покерную ночь после нашей свадьбы. Они решат, что я какой-то тиран, который тебя не отпускает.
После свадьбы нас временно освободили от обязательных семейных мероприятий — еженедельных ужинов, покерных вечеров Лекса. Но этот период закончился вчера, и судя по всему, Лекс не слишком доволен этим.
— Работы столько, что мы почти не виделись последние две недели, — ворчит он, явно раздраженный. — А когда я, наконец, свободен, ты либо учишься, либо на занятиях. Мы женаты уже три месяца, а до сих пор не сходили на нормальное свидание.
Я подхожу ближе и обвиваю руками его шею.
— О чем ты говоришь? — шепчу я. — Две недели назад мы ходили на ужин, а в прошлом месяце ты водил меня в галерею после закрытия.
Я слишком наслаждалась тем, как мы запутывали репортеров, которые охотились на Лекса и его «любовницу-модель». Эти слухи бесили меня настолько, что я купила парик алого цвета и отправилась с ним за молочными коктейлями. Неделю спустя я надела уже светлый. Каждый раз, когда мы выходили, таблоиды думали, что у Лекса новая девушка. Это сводило «The Herald» с ума, а меня — забавляло до невозможности. Я находила особое удовольствие в том, чтобы тратить их время впустую.
Правда, это же привело нас в кабинет его бабушки. Если бы у меня не было селфи, подтверждающих, что «загадочные женщины» — это я, нам бы пришлось несладко.
Лекс хватает меня за талию и качает головой:
— Нет, Райя. Я говорю о настоящем свидании.
Я приподнимаю бровь.
— Если те были не настоящие, то что тогда считается? — Осторожно спрашиваю я, заранее боясь ответа.
Иногда Лекс ведет себя как обычный человек. А иногда я вспоминаю, что он — миллиардер, для которого не существует границ.
— Скоро узнаешь, — лениво произносит он, поддевая мой подбородок пальцем, заставляя меня взглянуть на него.
Я усмехаюсь и приподнимаюсь на цыпочки, встречая его поцелуй. Он тяжело вздыхает, прижимая меня к себе крепче.
— Все, — бормочет он у моих губ. — Я не иду.
Как по сигналу, раздается голос Пиппи:
— Критическая тревога, — сообщает она обеспокоенным тоном. — К вашему дому приближается Ксавьер Кингстон. Ожидаемое время прибытия — тридцать секунд. Однако, согласно моим расчетам, Сиерра также движется в этом направлении. Она будет здесь через три минуты.
Я моргаю.
— Откуда она это знает?
Лекс напрягается, на мгновение закрывая глаза.
— У нас камеры безопасности по всему поместью, — объясняет он тихо.
Я кусаю губу и киваю.
— Но… почему это критическая тревога?
— Сиерра и Ксавьер ненавидят друг друга, — вздыхает он. — Их вражда длится так долго, что никто уже и не помнит, с чего все началось. Все настолько серьезно, что мы даже скрываем нашу дружбу с Ксавьером.
Я хмурюсь.
— Разве он не лучший друг Диона?
— Был, — уточняет Лекс. — Но пока Дион жил за границей, Ксавьер как-то незаметно стал частью нашей компании. — Он хмурится, будто пытаясь вспомнить, когда именно это произошло. — Он просто продолжал приходить на покерные вечера даже без Диона. И мы никогда не задавались вопросом, почему. Но если Сиерра узнает, что он раз в месяц играет с нами в покер…
Он запрокидывает голову и стонет, прежде чем раздается звонок в дверь.
— Чертов Ксавьер. Да чтоб его. — Он оглядывает меня с головы до ног, на его лице читается сожаление. — Надо было сразу понять, что, если я попытаюсь сбежать, кто-то из них придет за мной.
Я не сдерживаю улыбку и приподнимаюсь на цыпочки, целуя его в щеку.
Лекс тяжело вздыхает и с раздражением распахивает дверь.
— Беги, — бросает он высокому, смутно знакомому мужчине. — Сиерра будет здесь через минуту.
Глаза незнакомца расширяются. Он даже не требует объяснений — просто хватает Лекса за руку и утаскивает его прочь.
— Простите за это, — на ходу бросает он мне. — Обещаю представиться как следует в следующий раз! Спокойной ночи, миссис Виндзор!
Я лишь киваю, провожая их взглядом, пока они не скрываются за углом — всего за несколько секунд до того, как к дому подкатывает машина Сиерры.
Ее глаза расширяются, когда она замечает меня в дверях, а затем губы расплываются в такой милой улыбке, что мне становится совсем непонятно, почему одно только упоминание о ней заставило Ксавьера удрать без оглядки. Она всегда была со мной исключительно добра.
— Привет, Райя, — говорит она ласково, с робкой улыбкой и румянцем на щеках. Она заправляет волосы за уши, чуть нервно улыбается. — Надеюсь, ты не против, что я вот так без предупреждения?
Я качаю головой, все еще немного ошеломленная, и в ответ улыбаюсь:
— Совсем нет. Очень рада тебя видеть, — говорю я, отступая в сторону. — Хочешь зайти?
Она качает головой, теребя пальцы:
