– Итак, господа, мы собрались, чтобы документально оформить помолвку графини Элалии Розель и подданного Дениса Дина, – четко произнес Иголтон. Опершись о полированную столешницу, он окинул каждого цепким взглядом и, наконец, сел во главе стола. Покосившись на возвышающуюся рядом кипу бумаг, Иголтон продолжил. – Случай, конечно, исключительный, но, признаюсь, я рад, что дело завершается свадьбой, а не плахой. Теперь разбираться хоть хлопотно, да более приятно.
Иголтон помолчал, снял с кипы бумаг первый листок, помахал им в воздухе, проговорил:
– Чтобы подготовить эти документы, потребовалось немало времени. Предупреждаю, что после их подписания арестанту Денису Дину придется остаться в заключении до завершения всех бюрократических процедур. Но что там неделя-другая в сравнении с грозившими десятилетиями или… хм, вечностью? Ничего. Так что приступим, – Иголтон быстро снял золоченые очки, пошарил в ящике стола и надел другие, роговые, – и взгляд его стал строгим и озабоченным. Он суховато сказал: – Будьте готовы к тому, господа, что сидеть нам тут придется довольно долго. Сейчас я начну вслух зачитывать положения, указанные в бумагах. Вы внимательно выслушаете, затем еще раз прочитаете – и напишете внизу: «Согласны!» Это понятно?
Все кивнули, но Иголтон холодно добавил:
– Это касается только графского семейства Розель. Вы же, семейство Дин… – он посмотрел сквозь стекла очков на Дена и его мать. – Просто слушаете и ставите подписи на последнем итоговом документе. Ясно? Тогда начнем.
Дело и впрямь затянулось. Иголтон размеренно читал текст каждой бумаги, не забывая поглядывать на присутствующих сквозь большие круглые очки, – всё ли ясно? И только затем он клал страницу на полированный, с царапинами, стол и аккуратно подвигал ее к Элли.
Шариковые ручки в замке были не в ходу – приходилось макать тонкое перо в чернильницу из зеленого камня и старательно, чтобы не поставить уродливую кляксу, выводить на плотных белоснежных листах: «Согласна!»
Элли передавала бумагу отцу – и он так долго вчитывался в строчки, что у нее начинало плясать сердце. Элли видела, как каждый раз отец хочет выкрикнуть: «Ну уж нет! Нет! Только не это!» – и осторожно касалась его рукава, смотрела на него умоляющими глазами. Морщась, качая головой, покашливая и страдая, он неохотно ставил внизу витиеватый росчерк. Мама же, напротив, подписывала документы так быстро, словно боялась дать себе время на раздумье. Но подпись выходила кривой – видно, дрожали руки. А Иголтон холодно кивал, читал и передавал Элли новую бумагу. И она писала: «Согласна!»
«Согласна!» – и Элли отказывается от привилегии поступить без экзамена в элитный университет. «Согласна!» – и в ее жизни больше не будет балов, раутов, дворянских собраний. "Согласна!" – и она не наследница графских предприятий.
«Согласна!» – и вот она уже не графиня, а всего лишь рядовая подданная большого королевства. И это уже не изменить.
Элли не забудет, как побледнел тогда ее отец. Элли Дин! После свадьбы она будет не Элалия Розель, а Элли Дин! «Глупая малышка, ну что же ты заставляешь нас делать? Чему ты радуешься?! Зачем?» – кричал отцовский взгляд, когда он брал в руки перо.
Но ведь они много раз обо всём поговорили, всё обдумали, всё обсудили. Он решился. Он обещал. И вот его подпись уже стоит на бумаге. Правда, рука дрогнула – и кляксу на последний документ отец всё же посадил. Элли ахнула, но Иголтон, глянув на страницу, спокойно кивнул: «Ничего страшного. Всё действительно».
У отца был такой вид, будто он не бумаги перекладывал, а тяжелые камни. Он хотел было откинуться на спинку, но они сидели на длинной скамье, поставленной вдоль стола, и спинки у нее не было. Он взлохматил волосы, вытер белым платком капли пота со лба. Эмилия посмотрела на него с тревогой, но он сделал успокаивающий жест: «Всё в порядке».
Наконец бумагу дали подписать Дамаре, и она, видно, от волнения долго не могла понять, куда же нужно ставить подпись. Только когда Иголтон подошел и отчертил нужное место карандашом, она чиркнула закорючку и тяжело вздохнула. Элли кинула на нее осторожный взгляд – и поняла: не только ее родители не рады жениху, Дамара-то тоже вовсе не рада невесте! Она хотела для сына простую жену: умницу, работницу, хозяйку – а тут на тебе, свалилась на голову принцесса-белоручка… Да ведь ещё еë единственная дочка от всей этой истории пострадала и чуть не умерла!.. Элли перевела встревоженный взгляд на Дена, увидела его лучистые серые глаза – и улыбнулась, успокоилась.
– Ну что, господа, пора завершать, а то и так засиделись, – подытожил Иголтон, не спеша проштамповав все документы. – Есть что сказать друг другу? Я имею в виду не вас, а старшее поколение! – добавил он, быстро посмотрев на Элли и Дена.
– Что говорить-то? – утомленно развел руками граф. – Хоть свадьбы пока и не было, а дело сделано, дороги назад нет. – Теперь только молиться, чтобы были счастливы.
