Они ступили под гулкие своды башни – на каждый шаг отзывалось тягучее эхо, тролль повел их налево – на узкую и крутую каменную лестницу без перил. Эмилия тут же пожалела, что надела сапоги на высоких каблуках-шпильках. Еще не хватало поскользнуться на скользких ступенях и покатиться вниз кувырком! Граф, мельком глянув на ее обувь, молча протянул руку – и она сжала его ладонь.
Они поднимались и опускались, пересекали прозрачные переходы, через стекла которых открывались живописные виды на город, и темные, увешенные паутиной коридоры, где со свистом носились летучие мыши. Эмилия с тревогой глянула на дочь, но та будто и не замечала их – решительно шагала вперед. Проходили через круглые залы с мрачными старинными картинами, через анфиладу комнат с кожаными стульями и диванами, через склады, заваленные банками и коробками. Зеленый замок казался пространством, которому нет конца! Эмилия настроилась идти еще с полчаса, и даже удивилась, когда тролль резко остановился перед желтой лакированной деревянной дверью.
– Сюда!
Он стукнул в дверь, из кабинета вышел сухощавый высокий человек с заметными залысинами. На остром носу поблескивали золоченые очки.
– Господин Иголтон! – выдохнула Элли.
– Он самый. Приветствую, господа, – кивнул следователь из управы в Тиссе. Он по-прежнему выглядел строгим, но уже не таким утомленным. Коротко объяснил: – Прибыл в столицу, чтобы завершить начатое дело. Рад, что арестант жив и появилась надежда на благополучный исход. Пройдемте.
Он отодвинулся, пропуская пришедших. Эмилия обернулась – и увидела, как впервые за много дней в голубых глазах ее девочки вспыхнули счастливые огни, а с щек сошла болезненная бледность. Забыв про приличия (все-таки следовало пропустить вперед родителей и Дамару!), Элли поспешила к длинному полированному столу.
Ведь там, за столом, возле тролля-стражника в вязаной сине-зеленой шапочке, сидел простой парень в серой арестантской робе, с рыжеватыми, зачесанными назад волосами.
Глава 49. Бумажная волокита
Ден увидел Элли, вскочил, просиял, хотел было двинуться навстречу, но тролль, охранявший его, фыркнул и недовольно дернулся. Вздохнув, Ден вновь опустился на скамью, потер свободной рукой скованное запястье. Элли не успела даже приблизиться к Дену: Иголтон бросил на нее выразительный взгляд и жестом показал, что сесть полагается за столом напротив. И отец, шагнувший следом, кашлянул и недовольно пробурчал: «Прошу тебя, не спеши!»
Чувствуя, как сумасшедше колотится сердце, Элли опустилась на краешек скамьи – и покраснела, застеснялась первого горячего порыва. Она окинула взглядом комнату – самую обычную, с длинным столом, с громоздкими шкафами и металлическими стеллажами, забитыми картонными папками, с неказистыми стульями возле стены, с пыльным растением с мясистыми листьями в кадушке. Будто это не старинный замок, а кабинет скучного клерка. Только полукруглое окно напоминало о том, что они находятся в древней башне.
Волнуясь, Элли подняла глаза на Дена и с тревогой поняла, что он изменился: побледнел, осунулся, заострились скулы, запали серые глаза. На короткий миг она очень испугалась, резко кольнуло в груди: ведь это из-за нее Ден столько пережил и даже шагнул на эшафот! Так любит ли он ее по-прежнему? Но когда Ден ласково улыбнулся, по-детски моргнул, протянул через стол свободную руку и, не обращая внимания на нахмурившегося тролля (у того сердито дернулись острые уши), крепко сжал ее дрожащие пальцы, Элли с накатывающей волной острого счастья поняла – любит!
Они были знакомы совсем недолго, но Элли чувствовала в Дене самого близкого, самого нужного, самого теплого, самого «своего» человека – и каждой клеточкой ощущала, что он испытывает то же самое.
Ден опустил ее ладонь, только когда подошла мать; Дамара села рядом с сыном, прижала к груди его голову, всхлипнула. Тот тихо шепнул: «Ну что ты, мама? Теперь-то всё уже хорошо».
Родители Элли опустились на скамью рядом с дочерью, одновременно вздохнули. Отец-то уже был знаком с Деном – ездил сюда, чтобы побеседовать с ним, а вот мама увидела его впервые. Элли с волнением замечала, с каким тревожным интересом она наблюдает за Деном и даже не пытается это скрыть. Взгляд у Эмилии был такой напряженный, словно она хочет высказать, что накипело, и из последних сил сдерживается. Элли боялась, что она вспыхнет, возмущенно заявит: «Дочь, ты сошла с ума? Да это обычный деревенский мужик! Что ты в нем нашла?!» Но Эмилия только нервно сняла шляпу и резким движением положила на стол – высокая прическа осталась безупречной, лишь прядь-завитушка, как всегда, непослушно выбилась на лоб.
