«Что за город! – говаривал иногда граф. – Не зря его назвали Тисс! Сколько же в него вТИССнуто…» Он редко посещал свои компании, доверяя решать вопросы незаменимому Генриору. Тот, бывший в молодости отличным счетоводом в конторе, назначил толковых управляющих, знал, когда поощрить их, а когда строго спросить, дотошно вникал в процессы. Предприятия процветали – и Розетта цвела.
Генриор тоже недолюбливал этот город, он ассоциировался с толчеей в магазинах, пыльными щербатыми тротуарами, скучными кабинетами, стопками бумаг и столбиками цифр, в которых приходилось въедливо разбираться. Но он привык к Тиссу, как привыкают к надоевшему, поношенному, но еще годному пальто. И знал его хорошо, сразу подрулил к двухэтажному зданию охранной управы – нелепому, некрасивому, будто сложенному из многочисленных спичечных коробков с выцветшими ярлыками.
– Прибыли, дамы! – сухо сказал он и, обернувшись, внимательно посмотрел на сестер. Они, будто сговорившись, всю дорогу молчали. То ли Милена жалела Элли и не заводила трудных разговоров, то ли обе не хотели обсуждать при Генриоре сердечные дела.
– Да, выходим! – помедлив, сказала Милена и глянула на сестру. – Так что же? Пойдешь или все-таки останешься в машине?
– Конечно, пойду! – тихо проговорила Элли. – Для этого ведь поехала.
– Знаете, а я бы все-таки рекомендовал вам, Элли, посидеть пока в автомобиле, – спокойно посоветовал Генриор. – Бывал я в управе. Не знаю, почему, но все казенные здания в Тиссе с подвалов до крыш заполнены пауками и летучими мышами, их видимо-невидимо. Ходят слухи, что разных тварей много там, где колдуют, а в управах, присутствиях да судах все хотят наколдовать недругам какую-нибудь гадость. Так что хорошенько подумайте, графиня Элли, нужно ли вам туда. Я серьезно говорю. Не спешите. Подумайте.
– Летучие мыши? – пролепетала Элли, ее глаза широко распахнулись.
В Розетте все знали, что Элли, которая легко может приласкать чужого грозного цербера или прокатиться верхом на самой быстроногой лошади, панически боится летучих мышей. Ей было лет пять, когда в замок с бешеным визгом ворвалось то, что показалось воплощением ночных кошмаров: что-то серое, скользкое, мохнатое – и бросилось девочке прямо в лицо. Хорошо, что рядом оказался Генриор: он мгновенно поймал летучего зверя, выпустил в окно, а потом обнял и успокоил плачущую малышку. Но с того дня даже при мысли о летучих мышах у Элли начинали мелко дрожать пальцы.
– Раз так, не ходи туда, Элли! – велела сестра. – Вдруг тебе станет плохо?
– Нет, ничего, я пойду.
Милена неодобрительно покачала головой, вопросительно глянула на Генриора:
– А вы? Вы-то не обязаны, но…
– Да пойдемте уже, дамы! – буркнул Генриор. – Чем скорее решим вопрос, тем быстрее вернемся. Не знаю, как вам, а мне еще предстоит объясняться с графом. Как вы понимаете, мне сейчас надо быть в замке, а не здесь. Граф никуда меня не отпускал.
– Ну не уволит же вас папа! – в сердцах проговорила Милена.
– Граф вправе поступить именно так. Я бы на его месте, пожалуй, не церемонился, – раздраженно сказал Генриор.
Они вышли из машины и направились не к парадному входу («Там ночью не откроют», – сухо заметил Генриор), а к неприметной двери, обитой поцарапанным железом. Унылый фонарь печально распространял над крыльцом жидкий горчично-желтый свет. Дверь была заперта, и Генриор долго жал на черную горошину звонка, пока не раздался грозный собачий лай и дверь не отворил пухлый лысый стражник в черно-серой форме. Он придерживал за ошейник оскалившегося черного цербера – поменьше, чем старина Рик, но, видно, пободрее и помоложе. Три собачьи головы захлебывались безудержным рыком.
Генриор шагнул вперед и загородил собой девушек.
Глава 15. Разве справедливо?
Стражник цыкнул на цербера (тот недовольно заворчал, помотал крупными головами, замер возле хозяйских сапог) и посмотрел на прибывших красными сонными глазами. В них читался недобрый вопрос: «Чего надо в такую-то пору? Какого черта заявились?!» Но, разглядев солидного седовласого мужчину в приличном костюме и двух девиц в длинных плащах, накинутых на богатые платья, стражник подобрался и постарался придать лицу выражение заинтересованности.
– Добрый вечер! Что вам угодно, господа? – выдавил он вежливую фразу, стараясь не слишком сильно глазеть на выразительное декольте Милены. Она нахмурилась и поспешила запахнуть плащ. – Коли вы к начальнику управы, так его нет уже, утром приходите. А коли к дежурному стражнику, так это я и есть. Какой вопрос-то у вас?
– У вас находится Ден? – робко сунулась Элли, но Милена жестом остановила ее и заговорила быстро и громко, чтобы чувствовать себя увереннее:
– Здравствуйте! Мы хотели бы получить сведения о Дене… Денисе… – она поняла, что забыла фамилию Дена, и Элли торопливо подсказала:
– Дин! Его полное имя Денис Дин.
– Да, Денис Дин, – повторила Милена. – Его сегодня арестовали, но произошла фатальная ошибка. Мы пришли, чтобы добиться его скорейшего освобождения.
– И узнать, как он там… – прошептала Элли.
