– Кто? Лицеисты? Нет. Попробовали бы обидеть, – Берри с хрустом откусил яблоко.
– Друзья появились?
– Нет. Зачем они мне? Мои друзья остались в Ключах.
– Сельчане...
– Да, ну и что?! – с вызовом сказал Берри, крепко сжав яблоко в кулаке. Он как будто специально хотел позлить Генриора. – Зато они нормальные парни, а не эти одинаковые пешки.
Генриор сделал вид, что не заметил выпада, спокойно спросил:
– А учителя как?
– Учителя как учителя… – Берри подумал, решил поделиться: – Вчера вот получил за то, что не поздоровался с директором. А я просто его не заметил.
– Как – получил? – нахмурился Генриор.
– Обыкновенно – тростью по ладоням. Здесь все получают. Интересно, отец знал, что за правила в этом лицее, когда меня сюда отправлял? Знал, наверное.
– Граф определил тебя сюда, так как отзывы о «Северитасе» в дворянской среде очень хорошие. После него лицеисты без экзаменов переходят в элитный университет и получают достойную профессию, – проговорил Генриор, ненавидя себя за сухие казенные фразы. Но ведь что-то надо было говорить!
– Чтобы дать достойную профессию, обязательно бить палкой по рукам? – прищурился Берри.
– Конечно, нет. Мне казалось, таким образом уже нигде не воспитывают. Я и не думал, что здесь так.
– Да. Здесь так, – коротко отозвался Берри.
Они замолчали, глядя на красивые, не облетевшие еще деревья. Берри снова пару раз хрустнул яблоком. Поводил ногами в черных ботинках по желто-коричневой листве, пошуршал, сообщил равнодушно:
– Сегодня, наверно, снова к чему-нибудь придерутся. Так и будут доставать.
– Ну почему, Берри? – Генриор попытался его обнять, но тот как бы невзначай тряхнул плечами. – Ты умный сильный парень. Сообразительный, любознательный. Учишься хорошо. Ты будешь здесь на хорошем счету.
– Дядя Генри, какой ты наивный! – горько усмехнулся Берри, пряча мокрые ресницы. – Умный, любознательный… Скажешь тоже! Здесь это никому не нужно. Просто надо делать, что велят.
Берри вздохнул и вдруг посмотрел Генриору в глаза – решился, видно, сказать, что давно хотел:
– Послушай, дядя Генри! Хочу честно предупредить тебя, а заодно и родителей. Я не буду учиться в лицее. Я уйду.
– Как – уйдешь? – Генриор обеспокоенно посмотрел на Берри. – Среди учебного года? – он хотел было добавить, что отец уже выложил за обучение круглую сумму, излишне весомую даже для дворянского бюджета, но промолчал.
– Да, – очень серьезно кивнул Берри. – Мне обязательно надо поскорее уйти. Иначе я кого-нибудь здесь убью.
– Берри!
– Просто поверь, я говорю правду. Вчера, когда меня лупили по рукам, я запросто мог выдернуть палку и сломать пополам, но сдержался. Но я только первый раз сдержался, потом не буду! В следующий раз я этой же палкой дам тому уроду по голове. Я больше никому не позволю меня унижать, как вчера. Нет. Ни за что. Я уйду… чтобы никого здесь не покалечить.
– Но куда же ты пойдешь в октябре? – тихо проговорил Генриор, и сердце его сжалось. – Сейчас тебя уже не возьмут ни в какую школу, таковы правила.
– Значит, пойду не в школу.
– Постой, но куда же?
– Найду, куда идти. В замок, кстати, тоже не вернусь, – подчеркнул он. – Я понял, что мне там нечего делать.
– Берри, зачем же ты так про Розетту? Это твой дом.
– Дом, где тебя называют незаконным? Посторонним? Приблудой? Что мне там делать, в этом вашем доме? – Берри закусил губу, отвернулся.
– Перестань, Берри, никто тебя так не называет.
– Да? А бабка? А Андреас? Даже отец. Я как-то слышал, как он сказал маме: «Мой сын или нет – это никому неизвестно!» Ну что ты, дядя Генри! Не надо, не притворяйся. Ты сам всё знаешь.
Генриор охнул, схватился за голову, проговорил с болью:
– Берри, даже если граф так сказал, то наверняка только однажды, сгоряча, в ссоре! Я точно знаю, что он так не думает. Отец любит тебя! Разве ты забыл, как ему нравится играть с тобой в шахматы, в шашки? Как он гордится твоими успехами в изучении языков? Как ты вместе с мамой и папой ездил на море? Конечно, отец не прав, что это произнес! Не знаю, что на него нашло. Андреас еще мальчишка, он глупо повторяет то, что внушает бабушка. А она… Ну, что сказать? Бог ей судья!
– Дядя Генри… – помолчав, поднял глаза Берри. – А может, я правда твой сын? Бабушка как-то раз так сказала. Ведь ты иногда называешь меня «сынок». Скажи честно, пожалуйста! – в глазах подростка мелькнула надежда.
– О небеса!.. – простонал Генриор. – Ну да, называю, ну и что? Твои родители – граф и графиня, это совершенно точно! Никогда больше не думай об этом. Твоя мать – верная и порядочная женщина. Всё остальное – мерзкие сплетни.
– А лучше бы я был твоим сыном... – вздохнул Берри. – Тогда ты забрал бы меня из этой богадельни. И мы бы уехали из замка и поселились где-нибудь вдвоем на берегу моря.
Они снова замолчали, Берри пинал сухую листву.
– Дядя Генри, дела теперь такие, – вдруг тихо проговорил Берри и Генриор вздрогнул. – Мне тут не место. В Розетте тоже не место. Нигде не место.
– Что ты говоришь! – Генриор побледнел, а Берри, спохватившись, проговорил сердито:
