– Это точно, нет. Даже у отца такого права нет, – криво ухмыльнулся Деревянный. – Захочет забрать – пусть неустойку заплатит. И если каждый будет сначала отдавать сына, а потом забирать, что это выйдет за обучение? Я, кстати, позвоню графу. Сообщу о ваших обещаниях. Интересно, знает ли он, как общается с мальчиком его представитель?
– Он знает, – уверил Генриор и крепко взял за руку подростка. – Берри, сынок, держись. Время пройдет быстро.
– Время пройдет быстро, – эхом повторил Берри. Шепотом спросил: – Рик там нормально? Погладь его за меня.
– С Риком всё хорошо, не волнуйся, – отозвался Генриор. Очень не понравились ему и голос Берри, и его отрешенный взгляд (будто мысли витали за горизонтом), и нездоровый румянец, вспыхнувший вдруг на скулах. Генриор еще раз крепко сжал его пальцы.
– Всё, пора, пора! – нетерпеливо воскликнул Деревянный и схватил Берри за плечо. Тот нервно дернулся:
– Прошу вас не трогать, я пойду сам.
– Разумеется, сам. Не на руках же я вас понесу, лицеист Бенжамин Розель! – ёрничая, скривился Деревянный. И глянул на Генриора. – Всего хорошего.
Но Генриор не ушел – так и смотрел, как Берри шагает, не оглядываясь, в сторону корпуса, серого, некрасивого, с острыми углами, похожего на разинувшую пасть акулу.
Воспитатель неожиданно остановился, обернулся. Смерил Генриора презрительным взглядом, отчетливо произнес:
– Вот что я вам скажу, сударь. Поезжайте домой и скажите там, что всё в порядке. Не сбивайте с толку вашего… хозяина? Шефа? Не знаю, как вы его называете. Его сын содержится в хороших условиях и получает качественное образование. Довольно успешно осваивает усложненную программу. Воспитывается достойно, в соответствии с правилами, которые сложились не одну сотню лет назад. Да, порядки здесь строгие. Но для юношей это полезно. Не поднимайте бурю в стакане воды. В конце концов, мальчик здесь находится всего два с половиной месяца. Он привыкнет.
– К чему он привыкнет? – дрожа от негодования, произнес Генриор. – К унижениям? К побоям?
– К методам воспитания, – холодно произнес Деревянный, нисколько не смутившись. – Все привыкают.
– Он не такой, как все! – горячо сказал Генриор, понимая, как беспомощно звучат его слова. Деревянный осклабился, показав желтые длинные зубы:
– Возможно, и не такой. В настоящее время. Наша педагогическая задача – сделать его именно таким. И мы ее выполним.
– Каким – таким? – губы Генриора дрогнули. – Примитивным? Стандартным?
– Если хотите, то да, – кивнул Деревянный. – Стандартным. Но стандарт у нас высокого качества! Он будет стандартно воспитан и стандартно образован. Молодой человек станет ровно таким, каким и должен быть достойный представитель дворянского сообщества. С определенными целями, навыками, мировоззрением. Наш лицей-пансион готовит таких выпускников уже двести восемьдесят четыре года. Вам, как не дворянину, не понять, насколько это бесценно.
– Возможно, – поправил шляпу Генриор. И сказал наугад: – Но вы, как я понимаю, тоже не дворянин.
– А это не имеет значения! – дернул крючковатым носом Деревянный – видно, его все-таки задели эти слова. – Чтобы понимать толк в породах собак, необязательно лаять.
– Точно, – вздохнул Генриор. – Лаять необязательно… – и приподнял шляпу. – Всего доброго!
Он вышел за ворота, сел в машину и завел мотор. На душе скребли кошки. Начался дождь, и Генриор подумал, что картонный пакет с шоколадом и фруктами так и остался мокнуть на зеленой крашеной скамье в лицейском саду.
Вечером Генриор с графом поговорить не успел – тот вернулся из Тисса в замок уже ночью, а наутро позвонили из лицея. Причем звонил не деревянный воспитатель, а сам директор господин Круш – и попросил пригласить графа. Голос его был странный, и у Генриора сердце упало от тяжелого предчувствия.
Граф подошел, послушал – и чуть не выронил трубку. Вешая ее на рычаг, он сбивчиво проговорил:
– Берри пропал. Его нигде нет. Директор говорит, что территория великолепно охраняется и такой случай произошел впервые. Не только в его практике, а вообще впервые. Он просит срочно приехать. Поедем, Генриор. Поедем скорее.
С этого тусклого ноябрьского дня и начался кошмар, с которым Генриор постепенно привык жить. Берри искали все – стражники, детективы, чародеи. Перевернули вверх дном лицей, опросили каждого, начиная с директора и заканчивая дворником, вызывали учеников по одному – никто ничего толкового не сообщил. Каждый говорил, что Бен держался особняком, всех сторонился. Пятнадцатилетний мальчик как в воду канул! Но и в окрестных прудах и реках его не обнаружили.
«Ну не может же подросток исчезнуть, как привидение! – говорили представители управы, хватаясь за голову: дворянский сынок пропал – виданное ли дело! – Должны быть какие-то зацепки, свидетели, лазейки!» Парня искали с удвоенным рвением, обещали сыщикам высокие награды, чины, звания, деньги – но нет. Всё было бесполезно. Граф Бенджамин Розель растворился, будто сахар в стакане чая.
