– Подожди, а в чем ты завтра пойдешь на аудиенцию к королю? – спохватилась Эмилия. – Не в этой же простой рубашке? Наверное, нужно купить что-то новое, статусное…
– Об этом не переживай, мама. Для этого случая у меня есть новый китель.
Они вернулись домой, нагруженные пакетами и разноцветными коробками. Даже Элли немного повеселела, согласилась поужинать вместе со всеми и улыбалась, когда брат шутил.
Берри сообщил, что поедет к королю ранним утром и встанет до рассвета. Эмилия поднялась прежде Милены, пригладила волосы и, запахивая шелковый халат, направилась на кухню готовить завтрак.
И едва удержалась на ногах от изумления.
Это был уже не тот кудряш с беззаботной улыбкой, похожий на богатенького папиного сыночка на новенькой машине. Перед ней стоял морской офицер, подтянутый, очень красивый. Берри пригладил вьющиеся волосы, и они легли послушными русыми волнами. Брюки разве что не ломались по безупречно отглаженным стрелкам, а рубашка сияла снежной белизной. Но поразил Эмилию китель – он искрился от наград: серебряная звезда, две медали «За бесстрашие», неизвестные, но внушительные тяжелые ордена, голубая блестящая перевязь через плечо.
– Берри, сынок… – Эмилия, прижав ладони к лицу, опустилась на табурет. Сон исчез, будто его и не было. – Герой! Почему ты не сказал нам?
– Да зачем? – молодой моряк улыбнулся и снова стал простым парнем Берри. – Если бы я заявил: «Мам, смотри, что у меня есть!», это было бы смешно и глупо.
– И нисколько не глупо, что ты… – прошептала Эмилия. – Но ведь эти медали так просто не дают! Значит, ты постоянно рисковал жизнью? И идешь к королю, чтобы он позволил рисковать снова? А стоит ли? Сынок, я опять начала волноваться…
– Ну и напрасно, – Берри крепко обнял мать. – Я стал взрослым, опытным и осторожным.
– Давай разбужу девочек. Пусть посмотрят на тебя.
– Не надо, пусть отдыхают, – возразил Берри. Он обнял Эмилию и поцеловал в щеку. – Мама, мне пора. Не переживай, теперь все будет хорошо.
Глава 41. Подпиши-ка бумагу!
– Брысь, мохнатая! – Ден сердито махнул рукой, и пыльно-серая летучая мышь, что висела, едва не касаясь его головы, с противным писком сорвалась со влажной стены. Далеко не улетела – замерла над кривой занозистой бочкой.
Дену показалось, что мышь поглядела на него со злорадством: «Тебе скоро отрубят голову, а я, наколдованное кем-то создание, так и буду болтаться тут и дразнить новых несчастных!»
Ден вздохнул, посмотрел равнодушно на железную миску, что стояла на каменном выступе. Желто-коричневая еда выглядела неприглядно: то ли подгоревшая пшенная каша, то ли недоваренный толченый горох. Съел с отвращением пару ложек. Подумал, что сейчас даже пирожное показалось бы ему невкусным, тревога отбивала всякий аппетит.
Накануне приходил юркий, низенький, быстроглазый человечек, назвавшийся адвокатом, сказал, что назначен суд. Ден тогда спросил его:
– Мне нужно будет что-то говорить на суде? – он уже начал придумывать фразы – такие, чтобы не навредили Элли. Но человечек противно захихикал (неужели Ден и правда задал такой смешной вопрос?), затряс длинными серыми сальными волосами:
– Что ты, арестант Денис Дин! Такие суды всегда бывают закрытыми! Кто тебя туда пустит? Сельчанина-то?
– Что же за суд такой, где нельзя даже объясниться? – сердито спросил Ден.
– Да ведь ты и так всё уже объяснил! – искренне удивился адвокат. – Всё как на ладони. Ночами с девицей гулял? Было дело. О возрасте её, о происхождении, о замке Розетта в курсе был? Конечно. Всё признал, надо же, какой честный! Ничего не скрыл. Будто сразу решил голову под топор подставить.
Ден вздрогнул, но тут же взял себя в руки, сумрачно поинтересовался:
– А вы тогда зачем явились-то?
– Чтобы ты бумагу подписал, – лохматый человечек вынул из кармана сложенный вчетверо документ, торопливо его развернул, шмякнул на каменный выступ. – Почитай. Это о том, что ты доверяешь мне тебя защищать.
– А если не доверяю? – Ден пристально посмотрел на юркого, как ужик, маленького человечка.
– Тогда и вовсе без защитника останешься! Так хоть какой-то у тебя шанс, а без меня и вовсе никакого.
Бумагу Ден, подумав, подписал, но в шанс не поверил. Ему казалось, что и тролли, которые приносили невкусную пищу, и следователь Иголтон, и вот этот неприятный человечек в потертом выцветшем мундире смотрят на него, Дена, уже не как на живого человека, а как на покойника. Поэтому и разговаривают отстраненно, будто и вовсе его нет в живых.
«А как хочется еще пожить-то!» – с тоской подумал Ден и посмотрел наверх, на ржавую решетку, за которой виднелось ослепительно красивое небо. Он манило веселой синевой, пронизанной солнечными лучами, и Ден вдруг подумал, что море, которое он видел только на картинках, наверное, такое же яркое и прекрасное. «Вот бы на море посмотреть хотя бы одним глазком! На волны, на белую пену… Неужели не получится никогда?»
Ден шагал по тесной камере от стены к стене, размышляя, как же спастись. Очень не хотелось идти на плаху, как на убой, – это было не только страшно, но и противно.
