– Что ты натворил? Ты же, идиот, не бумагу порвал, ты жизнь свою порвал! Бумаге-то что? Это, понятное дело, копия была! Само письмо в управе, а еще одна копия – в газете. Оттого, что ты поиграл в благородство, девчонке ни жарко, ни холодно. Всё равно уже опозорена на весь свет! Её-то в тюрьму не посадят! А если б ты указал, что всё так и было, как в письме написано, – что она сама тебя соблазняла, суд взял бы это на заметку, – адвокат с сожалением глянул на бочку, где утонул его карандаш и продолжил возмущаться. – Ведь теперь всё иначе получается: не ты принцессу завлекал, а она тебя. Да еще как хитроумно, как ловко! Притворялась святой невинностью – а сама-то вот какая! Глядишь, суд бы голову твою глупую сохранил!
– Никогда я не буду на Элли наговаривать, – упрямо сказал Ден и прислонился к сырой холодной стене. – Пусть хоть жгут, хоть пытают. Никогда.
– Да кому надо тебя жечь и пытать! Время тратить! Жить-то тебе осталось всего ничего. Теперь уж точно голову тебе оттяпают. Может, завтра поутру, а может, и к вечеру! – адвокат с досадой дернул себя за длинные волосы-сосульки, двинулся к двери. Но вдруг остановился, выкрикнул: – Все вы дураки! И ты, и деревенские дружки твои чокнутые! Себя не жалеете, хоть родню бы свою пожалели!
– А что – дружки? – Ден выпрямился, сощурился.
– А, ты ведь не знаешь! Сегодня кучка сельских шалопаев да бездельников, парней да девок, на колымаге в город прикатила! Да не в Тисс, как говорят, а в столицу, к самому королю! – адвокат не сдержался, хохотнул. – Говорят, за тебя поехали просить! Идиоты. Пустили их к королю, как же! Тут же, возле столичных ворот, всех повязали – да в тюрьму. А кого-то, говорят, и пристрелили. И поделом! В игрушки решили поиграть. К самому королю потащились!
– Кого… пристрелили? – холодея, спросил Ден, и двинулся к адвокату.
– А я знаю? – тот попятился, спрятался за троллем, державшем наготове нож. – Вроде как, даже девчонку… А может, и мужика. Ну, отстань, не в курсе я, не в курсе! Ничего, скоро на том свете встретитесь, наговоритесь...
Глава 42. Парень в апельсиновом свитере
За высоким креслом, обитым красным бархатом, с подлокотниками в виде королевских лилий, молчаливой стеной возвышались три одинаковых гвардейца в алых мундирах. Их треуголки, украшенные кистями, чудом удерживались на искусно завитых белых париках. В руках гвардейцев грозно поблескивали наточенные алебарды. Гвардейцы выглядели хладнокровными и сосредоточенными.
В зале было светло: окна прикрывали тяжелые сборчатые золотые портьеры, но огромная бронзовая люстра с многочисленными электрическими свечами и хрустальными подвесками разливала теплый желтый свет. Потолок украшали белоснежные ангелочки. Мраморный пол сиял так, что в нем можно было увидеть собственное отражение.
Кроме роскошного кресла, никакой мебели в зале не было. Зал предназначался для посещений, в нем не имелось ни диванов, ни стульев – кто бы решился сесть в присутствии короля? Визитерам-просителям эта привилегия не полагалась.
В кресле, положив ногу на ногу, располагался молодой человек в голубых брюках и вязаном апельсиновом свитере. Его простая одежда, темный ежик волос и желтая пластиковая папка с документами (он сжимал ее в худощавых ладонях) совершенно не гармонировали с ангелочками, хрусталем и алебардами. Парень, хмурясь, листал бумаги, что-то подчеркивал карандашом и иногда прикусывал нижнюю губу.
Белые с золотом двери бесшумно распахнулись – в зал с поклоном вошел сухощавый человек в напудренном парике и синем, с иголочки, мундире. Молча остановился возле трона.
Молодой человек поднял голову, холодно спросил вошедшего:
– Ну как, господин Дерек?
– Ваше величество, всё в порядке. Все бунтовщики арестованы. В крупные села, где начались волнения, направлены отряды стражников для поддержания спокойствия. Думаю, через день-два на окраинах всё стихнет, – господин Дерек, королевский секретарь, перевел дух и сказал тоном, в котором можно было уловить снисходительные нотки: – Вам не следует волноваться, Ваше Величество. Такие события, причем еще в больших масштабах, случались и во времена правления вашего отца, светлая ему память. На этот счет давно выработана строгая и безупречная схема действий.
– Подождите, – оборвал господина Дерека молодой король. – Вы мне не доложили, какие требования выдвигали бунтовщики.
– Ах, Ваше Величество, разве это имеет значение? – сладко проговорил господин Дерек. – Смутьяны они и есть смутьяны. Что бы ни требовали, а потакать им нельзя. А требуют обычно привилегий, власти, денег.
– Точнее, точнее, пожалуйста!
Господин Дерек замялся, неохотно проговорил:
– Ко всему прочему, настаивают на освобождении некоего преступника.
– Как его имя? В чем обвиняется?
Господин Дерек замялся, завздыхал, признался, наконец:
– Я не запомнил, Ваше Величество. Я уточню. Но разве это важно? Если уж преступника арестовали, то он должен ответить по закону.
