– Ох, Милена, ты не представляешь, как Ден играл на гитаре! – вдруг вспомнил Берри и покачал головой. – Я, конечно, не музыкант и судить не могу, но нам всем казалось, что это играет не пацан, а какой-то заморский артист. Правда, петь он не умел, а может, просто стеснялся, но играл потрясающе. Мы все, конечно, пытались понемногу бренчать, но толку было мало, а у Дена точно был талант. Его в шутку называли иногда Колокольчиком из-за имени-фамилии и увлечения музыкой. И еще у него сестренка была маленькая, она звала его просто Динь-Динь.
– Да, значит, это тот самый Ден. Элли говорила и про сестру, и про гитару. Как же тесен мир!
– Ден стал бы знаменитым музыкантом, если бы ему позволили заниматься с хорошими педагогами. И какие же глупые эти условности, Милена! – Берри в сердцах пристукнул кулаком по балконным перилам. – То, что сельские ребята не могут учиться, не имеют право выбирать работу по душе и даже жену, – это совершенно несправедливо.
– Ого! Хочешь устроить революцию? – приподняла бровь Милена.
– Да нет. Думаю, можно все решить и без потрясений.
– Берри, да у тебя и в своей жизни наверняка потрясений хватало! – вдруг сказала Милена и пристально посмотрела на брата. – Я думаю, ты и половины вчера нам не рассказал.
– Ну и ладно! – рассмеялся Берри. – Зато будет, о чем поговорить в следующий раз.
– Ты прихрамываешь, мы заметили. Что-то с ногами? Со спиной?
– Ничего страшного, потом расскажу. Ну, пойдем накрывать на стол? Знаешь, в море я научился фантастически готовить завтраки. Могу состряпать тридцать блюд из одних только яиц. Видишь, а еще я научился хвастаться!
***
– Можно, сестренка? – ближе к полудню брат заглянул в комнату Элли. Он устроился на разноцветной тахте, а Элли села напротив, забралась с ногами на кровать. Ее длинные светлые волосы рассыпались по плечам и искристо блестели на солнце.
– Элли, когда я вижу тебя, у меня в мыслях не складывается головоломка, – улыбнувшись, признался Берри. – Понимаешь, я всё пытаюсь сопоставить ту крошечную девочку, какой ты была, – с тобой нынешней, почти взрослой. Такое странное чувство!
– Мне тоже удивительно тебя видеть. Я так часто слышала о тебе от мамы – и вот ты здесь.
– Поговорим о Дене? Не против?
«Не против, если не будешь внушать, что он мне не пара», – хотела ответить Элли, но только кивнула.
Берри рассказал, что в детстве был знаком с Деном, и Элли улыбнулась:
– Да, он говорил, что его иногда назвали Динь-Динь. И он помнит о друге, который собирался стать моряком, – значит о тебе. Ден в детстве мечтал стать музыкантом, а теперь хочет выучиться на инженера. Только с нашими законами ни то, ни другое невозможно.
– Всё может измениться. Нельзя выбрасывать в мусорную корзину свою мечту, – Берри подумал и добавил: – Только все-таки не стоит идти к цели напролом, как я. В пятнадцать лет я был страшным эгоистом.
– Андреас считает, что я тоже эгоистка, раз познакомилась с Деном... – Элли подняла глаза на брата. – Разрушила дворянский уклад…
– Так думает Андреас, это его право, а я полагаю иначе. Дворяне, сельчане, уклад… Бред. Все мы – просто люди.
Берри помолчал, потом сказал осторожно:
– Элли, я ведь тоже считаю, что ты напрасно бегала ночами на озеро… – он увидел, как поникла сестренка, и поспешно добавил. – Ведь это большой риск. Не все парни такие, как Ден, – он вздохнул и продолжил. – Но раз уж тебе повезло встретить хорошего человека, то почему бы и не подружиться? Я против предрассудков.
– Теперь меня презирает все Лесное, – грустно проговорила Элли. – Считают меня… этой…
– Лесное – не весь мир. Да и там посплетничают да забудут, – Берри поднялся с тахты, сел рядом с Элли и положил ей руку на плечо. – Значит, ты правда любишь Дена? Я не ради любопытства интересуюсь. Король может завтра меня об этом спросить.
– Правда. Очень. Но у Дена есть невеста… – с горечью проговорила Элли, чувствуя, как в сердце вновь проникают невидимые колкие снежинки.
Берри вздохнул:
– Да, Элли, жизнь бывает сложной. Знаешь, я очень смутно помню, что Ден, когда был мальчишкой, говорил что-то о невесте. Их, кажется, обручили в детстве, так там принято. Но ведь это был выбор родителей, а не Дена. Ладно, пока не будем об этом, ведь я сам ничего толком не знаю. Главное – чтобы его поскорее выпустили из тюрьмы, а там всё как-нибудь сложится.
После обеда Берри объявил, что хочет сделать подарки и, не слушая отговорок матери и Милены («Перестань, ты сам подарок!»), уговорил всех сесть в его большой блестящий темно-синий автомобиль. Эмилия устроилась на переднем сиденье, сестры расположились позади. Берри повез их в новый торговый центр и купил бы там, пожалуй, всё, что было на витринах, да еще здание-стекляшку в придачу, если бы Эмилия его не остановила.
«Да ведь мне приятно вас радовать! – смеялся Берри, оплачивая серьги, новый телевизор и стильные часы. – Я, может быть, десять лет об этом мечтал!» «Но откуда у тебя столько денег?» – вскидывала красиво очерченные брови Эмилия. «Мама, поверь, моряки хорошо зарабатывают. А мне много лет не на кого было тратить».
