Несколько минут спустя на площадь в центре Берлина упадет первый русский снаряд. В Вене я хорошо вижу, что все потеряно. Мой родной город уже оккупирован советскими солдатами, за исключением нескольких районов, которые еще держатся чудом.
Тридцатого апреля — в этот день я ухожу с небольшим отрядом в сторону Альп — к нам приходит известие о смерти Адольфа Гитлера. Решительно это конец.
Шестого мая адмирал Дениц, глава нового немецкого правительства, объявляет о прекращении военных действий. Начиная с этого дня всякие передвижения войск запрещены. Но я уже принял решение укрыться вместе с людьми и офицерами, которые у меня еще остаются, в Альпах, в районе Тауэрна. Разумеется, пресловутый «баварский опорный район», последняя крепость последних приверженцев, не существует, — впрочем, он никогда и не существовал, кроме как на бумаге.
И вот мы — Радль, Хунке, три солдата и я — устроились в небольшой избушке над долиной Радштаттской. Мы знаем, что это местечко только что занято американской частью. Поскольку я полагаю, что американская секретная служба меня разыскивает, то предупреждаю этих военных письмом, что через несколько дней сдамся. Пока же мне хотелось бы насладиться глубоким покоем, который царит в этой местности. Ответа нет…
Но не могу же я до бесконечности сидеть в этой хижине! Снова посылаю письмо в американскую часть с просьбой, чтобы они согласились 15 мая предоставить в мое распоряжение машину, на которой я смог бы поехать в Зальцбург. Мы намереваемся явиться в штаб американской дивизии, расквартированной в этом городе, и сдаться в плен.
Пополудни 15 мая мы прибываем в Зальцбург. Сначала никому до нас нет дела. Поскольку мы настаиваем, то нас перевозят в соседний городишко, где нашу сдачу соглашается принять командир батальона. Переводчик прежде всего требует мой револьвер. Затем мне приходится вывернуть карманы, меня обыскивают…
Теперь уже война и в самом деле для нас закончилась. Я считаю, что, подобно многим другим, честно выполнил свой долг: мои люди вели жестокие бои на всех фронтах, и все это — чтобы испытать разгром. Теперь будь что будет — я всего лишь пленный.
После капитуляции Скорцени и его подчиненные пару недель прятались в горном домике над Радштатской долиной. В тысячный раз обдумав и обсудив сложившиеся положение, Скорцени и его товарищи решили сдаться англо-американцам. 20 мая 1945 года шестеро мужчин в униформе СС спустились в долину и обратились в ближайшую американскую комендатуру у Аннаберга. В комендатуре Скорцени и его спутники не вызвали никакого интереса — им предоставили машину и отправили в Зальцбург, вероятно для устройства в лагерь военнопленных.
Из комендатуры Зальцбурга немцы были направлены в лагерь военнопленных в Санкт-Иоганн-им-Понгау. Скорцени планировал получить от американцев транспорт и привезти в лагерь всех своих подчиненных.
Затем Скорцени был направлен в Верфен.
29 мая 1945 года Скорцени был перевезен в Висбаден и помещен в тюрьму на Бодельшвингштрассе.
21 июня 1945 года Скорцени был вызван на новый допрос. Американские офицеры задавали ему вопросы исключительно об Арденнском наступлении и участии в нем 150-й танковой бригады. На следующий день «человек со шрамами» был переведен в городскую тюрьму Висбадена, а уже 30 июля 1945 года — в лагерь военнопленных в Оберурзеле. В последнем Скорцени провел около 2,5 месяцев. За это время его еще 5 раз допрашивали на предмет Арденнской операции и действий немецких войск в Мальмеди.
11 сентября 1945 года Скорцени забрали из камеры и отвезли на аэродром. На борту самолета Скорцени среди известных пассажиров узнал адмирала Деница, генерала Гудериана, оберстгруппенфюрера СС Зеппа Дитриха, Бальдура фон Шираха и Франца Зельдте. В этой представительной компании Скорцени вылетел в Нюрнберг. Теперь ему предстояло выяснить, в каком качестве его везут туда — свидетелем или обвиняемым.
По прилету в Нюрнберг американцы заставили Деница и Скорцени снять погоны со своей формы, другие пленные сделали это заблаговременно. В нюрнбергской тюрьме Скорцени поместили в камеру № 31 на цокольном этаже, а спустя 2 дня перевели на второй этаж в камеру № 97. Соседями эсэсовца по тюрьме были все сливки руководства Третьего рейха — рейхсмаршал Герман Геринг и бывший заместитель Гитлера Рудольф Гесс. Допрашивали Скорцени в основном по участию того или иного обвиняемого в преступных деяниях. Однажды «человека со шрамами» вызвали на допрос, но повели не в обычную камеру к дознавателю, а в конференц-зал. За столом в зале сидело несколько офицеров американской армии и один генерал. Присутствующие задавали вопросы Скорцени о военной разведке Германии, Арденнском наступлении, обстоятельствах смерти Гитлера. Значительно позже Скорцени узнал, что присутствующий генерал-майор был главой американской разведки Уильямом Джозефом Донованом (1883–1959). По мнению Юлиуса Мадера именно на этой встрече американцы приняли решение использовать Скорцени в своих интересах.
