Работая над линией защиты своих подопечных, ставший лидером адвокатов Роберт Дарст решил строить защиту на используемом в международном праве обычае — «доказательство всеобщей практики, признанной в качестве правовой нормы». То есть для оправдания обвиняемых необходимо было доказать, что англо-американцы сами применяли соответствующие методы, и, таким образом, нарушение правил войны не может быть инкриминировано обвиняемым. Дарст использовал широко известный опыт британского полковника Т. Э. Лоуренса в годы Первой мировой войны, слывшего мастером переодевания и написавшего ряд книг и статей о малой войне.
9 сентября 1947 года суд удалился на совещание. Прошло несколько часов, судьи вернулись в зал. Началось чтение приговора: все подсудимые были оправданы. После суда всех узников вернули в тюрьму и лишь через несколько дней — в лагерь военнопленных. Вскоре из участников процесса в нем остался лишь Скорцени.
Скорцени бесцельно проводил время в лагере Дахау, постепенно приходя в себя после судебных процессов. Однажды он получил предложение от так называемого «Исторического дивизиона» американской армии[4]. Эта структура занималась сбором информации о ходе боевых действий и операций в годы войны. Один из филиалов располагался в Нойштадте. Филиал разрабатывал известных немецких офицеров, чтобы в последующем использовать их воспоминания для своих целей. Так в поле зрения филиала оказался и «человек со шрамами» — ему было предложено подготовить историческую справку об освобождении Муссолини. Аналогичное предложение получил и Карл Радль.
Через несколько дней из Дахау выехала машина с представлявшими интерес для американцев офицерами. В грузовике царило приподнятое настроение: все были уверены — с лагерями уже покончено. Однако вместо Нойштадта Скорцени и Радля привезли в фильтрационно-следственный лагерь в Оберурзеле, а на ночь поместили в одиночные камеры. Это было большим ударом по надеждам эсэсовцев, ранее они слышали о достойных условиях работы в «историческом дивизионе». Утром новоявленных историков опять поместили в одну камеру для работы, но они решили отказаться от работы в таких условиях и вернуться в лагерь военнопленных. После этого их посетил глава филиала полковник Поттер. Эсэсовцы высказали Поттеру свои претензии и заявили об отказе от работы в таких условиях. Американец пообещал изменить условия содержания в ближайшие дни, и спустя три дня эсэсовцы переехали в номер местной гостиницы «Аляска». Правда, в номере уже проживало трое немецких офицеров, занятых в том же проекте (двое из них также были участниками освобождения Муссолини).
Шло время, а желанного освобождения не наступало, тогда Скорцени решил бежать из лагеря. Позже он вспоминал: «Я почувствовал, что устал и мое терпение окончательно лопнуло». 25 июля 1948 года диверсант № 1 бежал из лагеря интернированных в Дармштадте.
Американцы объявили долговязого диверсанта в розыск, это же сделали власти земли Гессен, на территории которой располагался дармштадский лагерь. А уже в сентябре 1948 года Скорцени был обнаружен в США в качестве инструктора американских ВВС. Бывший диверсант обучал американских парашютистов альтернативным способам эвакуации, правда, агентство «Ассошиэйтед Пресс» утверждало, что он обучал летчиков. Вскоре из США диверсант отправился в Аргентину.
В Аргентине в это время властвовал горячий сторонник Гитлера и Муссолини Хуан Перон[5]. Этот человек совершенно не стеснялся рассказывать о своих взглядах: «Тогда в Нюрнберге произошло нечто, что лично я считаю позором и неудачным уроком для будущего человечества. Я уверен, что аргентинский народ тоже признал Нюрнбергский процесс позором, недостойным победителей, которые вели себя так, будто они не являлись победителями. Теперь мы поняли, что они заслужили проигрыша в войне».
Не позднее лета 1949 года «человек со шрамами» появился в Буэнос-Айресе. Его визита ждали как немецкие товарищи, так и Хуан Перон. Скорцени был с почестями встречен диктатором. От своих информаторов Скорцени узнал, что многое в решении важных вопросов зависит от Эвиты Перон, чьи отношения с супругом заметно охладели. Поэтому бывший диверсант согласился поделиться опытом с тайной аргентинской полицией и принялся обхаживать Эвиту. Вскоре Скорцени предотвратил покушение на супругу аргентинского диктатора, после чего у них завязался бурный роман. Злые языки утверждали, что покушение на Эвиту организовал сам Скорцени, чтобы быстрее втереться к ней в доверие.
В феврале 1950 года диверсант случайно попал в объективы фотокамер в Париже и был опознан. Его появление наделало шума во Франции, поползли слухи о возможном националистическом путче в стране. В этой ситуации Скорцени решил не рисковать и выехал из Франции… в Германию. Скорый и таинственный отъезд дал повод французским журналистам назвать Скорцени «человеком, которому не нужно виз».
