Мама уходит в спальню и приносит оттуда завернутый в старые газеты портрет молодой женщины с большими выразительными глазами. Они явно выделяются на ее строгом лице. Стройный стан загадочной женщины облегает темно-изумрудное бархатное платье. Но, все же, главное — взгляд. Он притягивает меня, и я вдруг проваливаюсь в колодец, где исчезает пространство и время… я словно парю. Мое состояние очень похоже на то, что я недавно пережила и, в то же время, иное. Понимаю, что она благодарит меня за то, что извлекла ее из небытия. И еще: она рассматривает меня, изучает… а я рассматриваю ее… Папа молчит и поглядывает на меня с недоумением.
— Какая красота! — опомнившись, восклицаю я, — попробую с ней поговорить, проверю, правда ли она умеет исполнять желания, или это всего лишь красивая легенда… — папа, едем уже, мне не терпится! — тороплюсь и волнуюсь. Никогда не умела лгать и притворяться, а уж перед родителями — тем более.
— Алдона, не надо было говорить Лере, что прапрабабушка умеет исполнять желания. Она поверила в эту ерунду.
— Папа, не ворчи, а собирайся. Я взрослая девочка. Сама разберусь.
Проходит неделя. Снова жду приема в классе для занятий у Казимира Эдуардовича. Здесь приятно находиться. Интерьер продуман до мелочей. Гладкие стены выкрашены ненавязчивой светло-зеленой краской. В эркере стоит большой угловой диван кремового цвета, на котором сижу я, а сбоку, рядом с ним, поместилась удобная мягкая кушетка оранжевых оттенков. На противоположной стене красуется огромное полотно с изображением ярких сочных полевых цветов, притягивающих взгляд. Под полотном письменный стол и мягкое коричневое кресло психолога. Никаких лишних, отвлекающих внимание мелочей. Невольно вспоминаю о портрете, погружаюсь в раздумья и не замечаю, что в дверь вошли.
— Добрый день, Валерия! Прекрасно выглядите! Что у вас нового? Есть, чем поделиться со мной?
Встрепенулась:
— Добрый день, Казимир Эдуардович, не заметила вас… За неделю ничего не изменилось.
— Как, совсем ничего? Вы занимались темами, о которых я говорил?
— Занималась. Купила Библию, прочитала про Соломона и храм Гроба Господня.
— И что из этого следует?
— Описание полностью совпадает с тем, что я видела в медитации. Вопросов становится все больше, а ответов нет.
— Валерия, задавайте вопросы, не стесняйтесь.
Спрашиваю первое, что вертится в голове:
— Как я могла встретиться с Соломоном, Магдаленой и Иисусом одновременно? Ведь они жили в разных эпохах?
— Все просто. В медитации привычного для нас понятия времени не существует. События, произошедшие в разных временах, свободно переплетаются между собой. Измерения тоже разные. Можно встретить совершенно непонятные образы из параллельного мира. Именно этими проявлениями медитации и полезны. Я понятно ответил?
— Понятно. И еще: я умею писать двумя руками одновременно в разные стороны — зеркалю. Это как-то связано с моими повторяющимися снами?
— Возможно. Мы очень поверхностно знаем, как функционирует наш мозг. В космос летаем, а с такой проблемой разобраться до конца не можем. Замечу только, что такой способностью обладали некоторые гении. Перечислять их не буду. Другой информации добавить не могу. Возможно, мы вернемся к обсуждению этого вопроса позже.
Психолог на секунду замолчал, глубокомысленым взглядом посмотрел мне в глаза и продолжил:
— Для начала хотелось бы, чтобы вы проанализировали свои возможности самостоятельно. Есть еще вопросы?
— Сегодня больше нет.
— Хорошо. Тогда вернемся к нашей основной теме. Что нового вы узнали о своих предках?
Уже собираюсь рассказать о портрете, но медлю, не могу сообразить, с чего начать и вдруг спонтанно принимаю решение — не говорить. Почему? Ведь передо мной друг? Тем не менее, качаю головой.
— Пока ничего.
Рано рассказывать новости. Сначала нужно убедиться в достоверности легенды.
— Отсутствие результата, как ни удивительно, тоже результат, — отвечает психолог, — подождем, что вы увидите в следующий раз. А сейчас поговорим о вашем детстве. Вспомните самый яркий эпизод, связанный с ним. Что более всего отложилось в памяти?
В ответ пожимаю плечами:
— Обычное детство. Росла и воспитывалась как все другие дети — по коммунистическому стандарту.
— Быть не может, — не отстает психолог, — каждый человек невольно запоминает значимые эпизоды.
Напрягаю память и извлекаю оттуда несколько действительно ярких картинок:
— Прежде моя семья жила в Калининграде — бывшем Кенигсберге — столице Восточной Пруссии. Отец — кадровый офицер связи, родом из Ленинграда, мама — литовка, выросла в Вильнюсе, всю жизнь работает сметчицей на стройке. Познакомились родители в Калининграде. Правда, я родилась в папином родном городе. Так хотели мой дедушка и бабушка. Они надеялись, что после окончания службы их сын вернется обратно в Питер.
