Родственники не очень довольны моим выбором, но, в конце концов, смиряются. Времена поменялись. Многие дворяне из семей, начинающих постепенно терять свои доходы, женятся на девушках из купеческих и мещанских сословий.
Через полгода мы с Натальей венчаемся. Снимаем небольшую квартирку на Васильевском острове и живем спокойной, уединенной жизнью. На свадьбу получаем два старинных кольца с изумрудами и узнаем семейную легенду, связанную с ними.
Семейное счастье длится всего три года. Начинается бессмысленная по своей сути первая мировая война. В связи с этим, к 1917 году шпиономания охватывает высшие слои общества. Нервничаю. В любое время, я как остзейский барон, могу попасть под подозрение. По ходатайству друзей, меня отправляют с инспекцией в Сибирь, где предстоит проверять склады с припасами в трех округах.
Политические события в России развиваются стремительно. Искусственно нагнетаемый страх перед «тайными немецкими силами» окончательно уничтожает остатки доверия к царскому правительству. Воспользовавшись этим удобным моментом, к власти приходят большевики. В Петербурге начинается полная неразбериха. Вместе с бывшими представителями царской власти, в опалу попадают и служащие. Достается и офицерам. К счастью, до начала этого события, я уже выехал из города, а чуть позже и многие мои сослуживцы нелегально уходят в Финляндию.
Я собираю вещи и перебираюсь вместе с годовалым сыном в родительскую квартиру.
Медленно тянутся недели и месяцы. Проходит сложный и тревожный год. Вестей от мужа все нет и нет…
… Поздно вечером раздается осторожный стук в дверь черного хода.
Подхожу и с опаской спрашиваю:
— Вам кого?
За дверью тихонько отвечают:
— Я от вашего мужа, полковника Тиссена, откройте!
Впускаю в кухню молодого мужчину. Тот сует мне в руку конверт.
— Вот письмо, которое мне передал ваш супруг три месяца назад. К сожалению, после этой встречи я его больше не видел. Прочтите. Там последние сведения.
— Спасибо! — это все, что я смогла ответить.
— Не стоит благодарности. Я должен срочно возвращаться. Меня ждут внизу.
Вскрываю конверт:
«Дорогая моя! В связи с последними событиями, в Петербург вернуться не могу. Посему, присоединяюсь к освободительному движению армии моего друга барона Унгерн-Штернберга в Монголии. Ты и наш сын — единственное, что у меня осталось. Не знаю, суждено ли мне еще раз увидеть вас? Политическая обстановка складывается сложная и совершенно непонятная. Береги ребенка и себя. Будь осторожна. Попытайтесь, при малейшей возможности, выехать из России. Вот адрес моих родственников в Германии: Кенигсберг, Амалиенау, Фридрихстрассе, 9. Письмо прочитай и сожги. Целую вас крепко и обнимаю. Храни вас господь!»
Прижимаю письмо к лицу и плачу.
«Господи! За какие грехи нашему мальчику довелось родиться в такое ужасное время? Что мы упустили, не заметили в своих поступках по отношению к другим людям?
За что ты караешь меня и моих близких? Чем мне вымолить прощенье за невольно совершенные грехи? Какую жертву я должна принести тебе, чтобы мой сын остался жив»?
Кроме мыслей о Богом забытой России, в голову ничего не приходит. Господь не дает ответа на такие вопросы…
Проходит больше года. Продолжаем жить в голодном Петрограде. Два раза пытаюсь выехать из города, но все попытки оказываются безуспешными. Последний раз, на перроне во время ожидания поезда, меня с ребенком чуть не расстреляли пьяные матросы из проходящего мимо броневика. Они усердно палили из ружей и наганов по толпе людей. Убитыми оказалось человек тридцать, в том числе женщины и дети из знакомых семей. Поезд для гражданских лиц так и не пришел.
Отовсюду поступают тревожные новости. Комиссары врываются в квартиры, хватают всех подряд, мужчин рассстреливают прямо в комнатах, женщин насилуют. Многих, вместе с детьми, отправляют в казематы Петропавловской крепости.
Обычно, в нашу квартиру запросто приходят соседи — профессор Добровольский с супругой. Садимся за большой стол, пьем чай и обсуждаем последние события. Сегодня они не входят, а влетают. Отказавшись от чая, садятся на диван и сбивчиво пересказывают последние новости:
— Утром наша кухарка ходила на рынок и встретила там кухарку баронов Врангелей. Она успела рассказать ей, какой мученической смертью закончили свою жизнь несколько родственников вашего мужа, — с ужасом в глазах рассказывает супруга Добровольского, — баронессу с маленьким простуженным сыном бросили в Петропавловскую крепость. Ребенок умирал у нее на руках, медикаментов не давали, медсестра вырвала его из рук матери и отнесла в мертвецкую со словами: «Нечего ему здесь делать. Путь лежит там, баронское отродье, все равно умрет».
— Самою баронессу и старшего сына, кажется, уже расстреляли! Они так и не рассказали, где прячется их отец и муж. — Продолжает взволнованный профессор.
