Обеденный зал мало чем отличался от остальных комнат дома – огромный, холодный, отдающий сдержанным аскетизмом и полутемный, несмотря на высокие, от пола до потолка, окна. В центре располагался длинный вытянутый стол, на котором стояло с полдюжины подносов с закусками и столько же бутылок дорогого вина. Накрыто было на восьмерых, и четверо гостей, не считая меня, уже были на месте. Я узнала всех: по одну сторону стола сидели Себастиан и Мадлена, на противоположной стороне устроились Флориан и Адриан.
– О, подарочек в праздничной упаковке, – оживился при виде меня младший Леконт, подтягивая ближе к себе соседний стул. – Иди сюда. Я тебе место занял.
Собственно, выбирать было не из чего: оставшиеся места во главе и торце стола явно предназначались не для гостей. Так что пришлось, мысленно проклиная всех эльмаров в целом и одного конкретного ухмыляющегося типа в частности, под недовольным взглядом Флориана садиться между ним и братом.
– Невероятно унылое платье, – оглядев меня, выдал младший Леконт, не успела я устроиться за столом. – И где же бантики? Неужели только на подвязках?
Он потянулся ко мне, словно хотел проверить. Дыхание эльмара пошевелило чувствительные волоски за ухом, ладонь скользнула вдоль шеи к плечу, оглаживая воздух в считаных миллиметрах от кожи.
Мгновение – и с противоположной стороны ко мне подался Флориан. По взбешенному лицу, тяжелому дыханию и силе, с которой средний Леконт стиснул мое запястье, стало очевидно, что Адриан дразнил вовсе не меня, а собственного брата. Зажатая между двумя Леконтами, я чувствовала, что еще немного – и они просто разорвут меня надвое, как дети, не поделившие новую игрушку.
Очаровательная семейка.
На мое счастье, в коридоре послышались неспешные шаги, и Флориан, отпустив меня, рывком поднялся с места. Его примеру последовали Себастиан с Мадленой и я. Демонстративно сидеть остался лишь Адриан, но он, как я уже поняла, любил бросать вызов семейным устоям.
Пару секунд спустя двери обеденного зала распахнулись, пропуская внутрь главу рижских эльмаров и двух его спутниц.
По человеческим меркам Дориану Леконту было около семидесяти, но возраст выдавали лишь едва заметные морщины, придававшие лицу эльмара строгий и суровый вид, и чуть тронутые сединой темные виски.
За первые сорок лет жизни он успел три раза жениться – дважды на чистокровных эльмарках, – завести четырех детей и возглавить Леконт-Арморис, получив полный контроль над активами клана. А затем в Галлею пришла чума, и феноменальное чутье, в любой катастрофе выносящее Леконтов на самый верх, подсказало Дориану, что нужно делать. Оружейные заводы перепрофилировались в медицинские лаборатории. Имя Дориана Леконта прогремело на всю страну и далеко за ее пределами, сопровождаясь то восхищением, то проклятиями.
С тех пор как совет директоров «Леконт-Фарма» официально возглавил старший сын, глава семейства отошел в тень, управляя делами из собственного особняка. Большую часть времени он проводил на острове Мордид, избегая публичности и прицела камер вездесущих журналистов. Но не узнать его было невозможно. От Дориана Леконта исходил ореол властной силы, рождавший в сердце страх и благоговейный трепет.
Спутницы же, несмотря на яркую внешность, на фоне главы клана казались незаметными. Черноволосую эльмарку в строгом брючном костюме я узнала – это была Сандрин, сестра-близнец Себастиана, также работавшая в «Леконт-Фарма». Лицо второй девушки – эффектной рыжеволосой красотки с чертами аранхов – в газеты не попадало. Но то, как потемнело лицо Флориана, заставило отчаянно пожалеть об отсутствии сумочки и любимой камеры.
Еще один секрет семьи Леконт.
Месье Дориан встал во главе стола, рыжеволосая девушка устроилась по правую руку. Место на противоположном краю досталось Сандрин. Глава клана сел первым. Миг напряжения – и младшие члены семейства Леконт заскрипели стульями, точно стремясь опуститься первыми после отца. К столу шагнули слуги. Захлопали пробки бутылок игристого вина.
Ужин начался.
Назвать это полноценным приемом пищи, впрочем, не поворачивался язык. На столе не было ничего, чем можно было хоть немного насытиться. Микроскопические тарталетки с икрой, склизкие устрицы на огромном блюде, немыслимого вида салаты не больше столовой ложки, жареные тушки птиц – по размеру то ли воробьи, то ли колибри.
Видимо, есть у эльмаров было не принято. Да и пить, кажется, тоже: никто, кроме рыжей спутницы главы семьи Леконт, не спешил отдать должное игристому вину, и выстроившиеся вдоль стены слуги, готовые в любой момент наполнить бокал или поднести новое блюдо, скучали без дела.
Желудок неприятно заныл, напоминая, что я ничего не ела со вчерашнего дня. Скромничать не стала, хищно нацелившись на самое съедобное – тарталетки. Но надкусить не успела. Покашливание Дориана Леконта заставило всех за столом отодвинуть в сторону бокалы и обернуться к главе семейства.
Короткий кивок – и на противоположной стороне стола поднялась Сандрин.
