– Сила, мадемуазель Арлетт, – нарушил тишину голос главы эльмарского семейства. – Сила. Вот то единственное, что по-настоящему имеет значение. Мир устроен крайне просто. Сильный имеет власть. Слабый подчиняется.
В подтверждение своих слов он сжал кулак, и брат с сестрой по обе стороны от меня синхронно склонились перед отцом. Я видела, как вздулись вены на шее Себастиана и покраснело от напряжения лицо, но сколько бы старший Леконт ни старался, он не находил сил сопротивляться приказу Дориана.
Бесполезно. Бесполезно.
– Вот видите, – проговорил эльмар, не ослабляя хватки. – Мои дети слабы, и потому, как бы вы ни пытались использовать на них свое красноречие, они останутся покорны моей воле.
– И умрут, чтобы послужить топливом для вашего бессмертия? – вырвался у меня опасный, почти самоубийственный вопрос.
Да, я понимала, что все в этой комнате находятся во власти Дориана Леконта. Мы были жертвами, запертыми в одной клетке с хищником, и невозможно было предсказать, в какой момент ему наскучит игра, и он решит нанести смертельный удар.
А в том, что этот удар будет рано или поздно нанесен, я не сомневалась.
Но это не значило, что я не могла попытаться сделать хоть что-то.
Опасный глава эльмарского семейства усмехнулся, и этот низкий, вибрирующий звук пробрал до костей, заставив содрогнуться.
– Интересное предположение, мадемуазель Арлетт, достойное первой полосы бульварных газет, коими пестрят прилавки Рижа. Вижу, и вас охватило безумие, поразившее моих детей. Что ж, жаль.
Мадлена, стоявшая рядом с отцом мужа, согласно кивнула.
– Это не безумие, – возразила я твердо. – Я своими глазами видела черные вены на лице Флориана.
– Флориан, да, – совершенно равнодушно откликнулся двухсотлетний эльмар. – Мой бедный сын не справился с управлением катером и разбился о скалы. Что же касается вен, вы, вероятно, никогда прежде не сталкивались с утопленниками и не нашли рационального объяснения увиденному.
– Не думаю, что фантомы с вами согласятся.
Дориан лишь фыркнул, качнув головой.
– Призраки, жертвоприношения, ритуальная магия. Скажите еще, что ожидали увидеть в подвале алхимический круг с пятигранной звездой, окруженный ритуальными свечами, темные робы с капюшонами и чаши, наполненные кровью девственниц, – а может, и самого тверда во плоти. Разве не так? – Он усмехнулся. – Похоже, вы совершенно потерялись в плену своих иллюзий. Мартин, сумку.
Подчиняясь приказу хозяина, передо мной вырос лакей. Я изо всех сил вцепилась в улики, отчаянно жалея, что не догадалась спрятать их на лодке, но было поздно. Короткую схватку с крепким мужчиной я проиграла. Сумка, выдернутая из моих рук, была с почтением передана Дориану Леконту, и оставалось лишь смотреть, как эльмар перебирает с таким трудом собранные доказательства страшного ритуала, укоризненно покачивая головой, – а потом бросает все в огонь старой воздушной печи. Замененная более совершенной системой газового отопления, трубы и котел которой располагались здесь же, она давно не использовалась, но ради красивой демонстрации глава семьи ненадолго вернулся к прежним обычаям.
Пламя вгрызлось в пожелтевшие страницы, поглощая фамильное древо, фотокарточки и «Трактат о сущности эльмаров». На лице Себастиана, вынужденного наблюдать за уничтожением семейных реликвий, мелькнула мука пополам со злобой, но старший Леконт так и остался неподвижен.
Наконец с содержимым сумки было покончено. Дориан Леконт повернулся ко мне, и я поспешно опустила голову, чтобы не встречаться с алым взглядом. Сердце гулко стучало в ушах, стены давили.
– Мне жаль, мадемуазель Арлетт, но вы стали жертвой заблуждений. Мой сын вовлек вас в конфликт, причин и источника которого вы не понимаете. Неудивительно, что в попытке найти объяснения вы обратились к мистике и старым легендам. Но вынужден разочаровать, этим вы ничего не добились. И если бы не моя дорогая невестка…
Я обвела взглядом молчаливых слуг, сгорбленного Себастиана, раздавленного предательством жены, и хмурую Сандрин, не желая признавать очевидного: мы проиграли. Если бы оставшихся в живых детей Дориана удалось объединить против отца, возможно, у нас появился бы шанс, но глава семейства прекрасно постарался, стравливая всех со всеми. Да, на свободе еще оставался Адриан, но я не знала, предпочтет ли он вернуться или сбежит, чтобы связаться с Советом эльмаров. И, честно сказать, я не была уверена, что хотела видеть младшего Леконта скованным на полу рядом с братом и сестрой.
Нет, пусть лучше доведет дело до конца. Если Дориан Леконт решил пуститься в откровения, значит, он не собирается отпускать живым ни одного из нас.
И единственной, кто этого пока не понимал, была Мадлена.
Дождавшись, пока глава семейства закончит говорить, она шагнула к нему, несмело коснувшись могучего предплечья.
– Мадди, нет… – услышала я справа от себя обреченный шепот Себастиана.
