Что-то изменилось в лице Эдит – брови удивленно взлетели вверх, горестно опущенные вниз уголки губ дрогнули в подобии улыбки. Она вытянулась, подалась ко мне, будто хотела что-то сказать…
Пара секунд – и наваждение исчезло. Поддерживать связь с фантомами, не будучи близко к грани между живыми и мертвыми, было сложно, но с каждым разом у меня получалось все лучше.
Главное, что желание Мэнди было выполнено. А Эдит получила шанс в последний раз увидеться с давно погибшей дочерью.
Но это было не единственным, что я могла для них сделать.
Старая соседка подняла на меня взгляд.
– Спасибо, мадемуазель Арлетт, что рассказали о Мэнди. Даже спустя столько лет для меня это очень многое значит.
Я потянулась к ней и накрыла ладонями морщинистые руки.
– Знаю, Эдит. Знаю.
Разбивая хрупкую пелену молчания, в стену нагло постучали. Я недовольно фыркнула: что, нельзя было дождаться, пока я вернусь? Но у Риана были свои представления обо всем на свете.
– Мы уже накрыли на стол, – прокричал он. – Без вас не начинаем.
Эдит вздохнула.
– Похоже, вас уже ждут, мадемуазель Арлетт.
– Не меня, – поправила я с мягкой улыбкой. – Нас. Мы собираемся отпраздновать заселение на рю Эрмес нового жильца и будем рады, если вы захотите присоединиться.
– Но… – заволновалась смущенная старушка. – Я не знаю, уместно ли?
– Абсолютно, целиком и полностью, – заверила ее я. – Надо принять прошлое и понемногу начинать жить дальше. Как знать, может, сегодняшний день станет для вас началом новой дружбы? Так почему бы не попробовать? Уверена, Мэнди хотела бы этого.
Мэнди хотела. Я чувствовала ее оживление и радость при мысли, что мама впервые за много десятков лет проведет вечер не в горестном одиночестве. И это грело мне сердце, как и всегда, когда удавалось выполнить очередное желание призрака именно так, как надо, – а может, еще лучше.
Я помогла старушке подняться и по ее просьбе сняла с верхней полки шкафа любимую, но давно забытую шаль с красивыми длинными кистями.
– И патефон захватите! – услышали мы через стенку. – Пластинки у нас свои.
Я смущенно кашлянула.
– Если вы, конечно, не против, Эдит.
– Не против, – улыбнулась старушка.
В крохотной комнате на рю Эрмес сегодня было тесно. До этого момента я даже не думала, что на столь маленькой площади сможет уместиться почти десяток человек и собака, но оказалось, что желание и фантазия творят чудеса. Риан даже стол умудрился накрыть из всего, что принесли с собой гости, – и ни один локоть еще не сшиб на пол открытые винные бутылки.
Было чему удивиться!
Но повод у нас был, и даже очень хороший. Риану, ставшему главой «Леконт-Фарма», удалось договориться о сотрудничестве фармацевтической корпорации с клиниками для душевнобольных, дабы, проведя необходимые исследования, обеспечить пациентов современными лекарствами взамен варварских методов Братьев Милосердия. А заодно подергать за ниточки и высвободить из лап системы пациента, который ни в каком лечении не нуждался. Зато нуждался в компании и жилье – и тут так удачно подвернулась моя пустующая квартирка на рю Эрмес.
Мы с Адрианом оставили ее из ностальгических соображений, так как жить все же было удобнее ближе к центру. Забегали лишь изредка – занести деньги за аренду, забрать очередную коробку моих вещей и проверить почту. А с сегодняшнего дня поводов для визита точно должно было стать больше. Не могла же я, в конце концов, оставить старого друга одного.
– Еще как можешь, – фыркнул Эжен, передавая наполненный бокал засмущавшейся Эдит, после того, как я пообещала, что буду бывать у него пару раз в неделю. – На что ты мне тут нужна, Арлетт? Думаешь, я настолько стар и немощен, что за мной надо выносить утку? Не дождешься! Я еще твоих тьердовых внуков успею понянчить, вот увидишь. Кому-то же надо убедиться, что они не пойдут в породу Леконтов?
– Всецело на вас полагаемся, – хохотнул Адриан, приобнимая меня за талию. – Главное, не учите их выплевывать лекарства и бросаться с кулаками на врачей.
Эжен польщено фыркнул.
– Увидим, увидим.
– Я бы на вашем месте не доверяла ему детей, – откликнулась Роз, разливавшая напитки. – Мало ли.
– Хочешь сказать, из тебя нянька получится лучше? – не остался в долгу Эжен.
– Ну конечно. Вот увидишь.
Я спрятала смешок за бокалом. Наблюдать за оживленным спором о воспитании детей между старым журналистом и хозяйкой борделя было забавно. Но главное, что оба выглядели довольными и, кажется, искренне наслаждались перепалкой. Роз сбросила маску жесткой и циничной хозяйки ночных бабочек, а Эжен, много лет проведший в стенах пансиона для душевнобольных, постепенно возвращался к обычной жизни.
Это ли не прекрасно?
От темы не существующих пока детей мы плавно перешли к обсуждению моей новой должности кризисного психолога при клинике Сен-Лис, а оттуда – к путешествиям и планам. А когда больше половины бутылок на столе опустели, Адриан наконец подключил патефон.
Зашуршала игла.
«Нет. Столько лет, – взвыла пластинка знакомым голосом. – Мне не о чем сожалеть».
Скрестив на груди руки, я прожгла взглядом Риана, тут же изобразившего святую невинность.
