Гарри уже чувствовал себя дураком из-за того, что убежал, но он пока не был готов вернуться. Его достаточно за сегодняшний день называли нервным идиотом.
Он злился на себя, потому что снова расплакался, но ничего не смог с собой поделать. Гарри сел прямо на землю, между могилами родителей и Сириуса. Он никогда столько не плакал, как за последний месяц. Хотя раньше у него никогда не было для этого столько причин.
Он даже не оплакивал тех людей, которые погибли вчера. Все заботы легли на Министерство. Похороны Скримджера должны были состояться на следующей неделе, но Гарри сомневался, что пойдет туда, хотя это было бы неуважительно.
Он получил письмо от Гермионы, которая беспокоилась о его самочувствии. Гарри отправил ей ответ с Хедвиг, уверяя, что он в полном порядке и что собирается встретиться с ней и Роном завтра. Но когда он думал о «Норе», перед глазами сразу же появлялся образ Флер в покрытом сажей свадебном платье. Уизли повезло, потому что все они остались живы, но все равно случившееся было жутко неправильным.
Все вокруг него завертелось по закручивающейся спирали. Поттер заметил это, но не мог сказать с уверенностью, кто создал вихрь - Волдеморт или он сам. Это было и действие и реакция - с обеих сторон.
Этому кошмару нужно положить конец, и как можно скорее, или он не выдержит. Гарри изо всех сил старался держать себя в руках, но все равно даже те люди, о которых он заботился, сердились на него. С этим было трудно справиться, и он чувствовал себя очень одиноким.
- Я боюсь, - вдруг сказал он. - В душе я чертовски боюсь.
Он не мог никого разочаровать, разговаривая с родителями и с Сириусом. На кладбище было пустынно и тихо, звуки его голоса не распространялись далеко. Благодаря мантии Драко он мог оставаться в тени, а поскольку сидел на земле, то его вряд ли кто мог увидеть со стороны, даже если бы проходил здесь в одиннадцать вечера.
- Я не могу позволить себе бояться. Черт, не думаю, что у меня есть время бояться. Но сегодня… - он оборвал себя. - Думаю, что мне нужно сделать отступление и рассказать о том, какие, гм, неожиданные люди мне помогают.
Хотя он и был тут один, вряд ли стоило вслух произносить какие-либо имена. Гарри возвел вокруг себя заглушающие чары, которым его научил Северус (самые сильные из известных ему), чтобы иметь возможность говорить свободно.
- Ремус сказал, что вы одобрили бы меня… в конечном итоге, - он вздохнул. - Не знаю, так ли оно, но мне хотелось бы на это надеяться. Эти люди многое видели за свою жизнь и не относятся к тем, кто чего-либо боится.
Гарри замолчал на несколько долгих минут.
- Но сегодня… сегодня я видел их лицах страх, - прошептал он. - И это ужаснуло меня. То есть, я знаю, что они беспокоятся обо мне. Я знаю, что Драко боится. Черт возьми, у него есть для этого причины. Они злятся на меня, потому что боятся. Боятся, что я не сделаю того, что должен. Они считают меня настолько глупым, что даже не хотят подумать над моими предложениями. У меня есть лишь одна попытка решить все. Не думаю, что мне удастся сбежать и на этот раз, если опять ничего не выйдет.
Гарри засопел, что звучало довольно жалко даже для его собственных ушей. Он понял, что и был жалок. Он сидел посреди кладбища в одних пижамных штанах и мантии бойфренда и разговаривал с покойными родителями и крестным.
Он поджал ноги и обхватил руками колени, плотнее кутаясь в мантию. Ткань сохранила запах Драко, и ему захотелось домой, в постель.
- Ремус и Северус… они имели наглость напомнить о жертвах, которые вы принесли ради меня. Я плохо отреагировал на это.
Гарри грустно усмехнулся, глядя на имя Сириуса, высеченное на камне.
- Вообще-то, я достойно парировал. Довольно пугающе, думаю, тебе понравилось бы. Но я не горжусь этим. Я просто… опустошен. И остался один, добровольно изгнав себя из дома, - добавил он про себя.
- Боже, может быть, я просто легковозбудимый ребенок, которого слишком много упрекали сегодня? - слова прозвучали совсем уныло. Он снова погрузился в молчание, потерявшись в своих мыслях.
- Знаете, как трудно спорить с ними целый день? - внезапно спросил он. - Думаю, вы не сомневаетесь, что это была самая настоящая битва. Вот почему я чувствую себя таким усталым и опустошенным. Чтобы противостоять им, понадобилось много сил. Не могу сказать, что я всегда вел себя разумно, но, по крайней мере, сегодня я был решителен.
Он снова замолчал, задумавшись.
- Я должен быть решительным. Я обязан быть уверенным, приступая к этому делу. Иначе все закончится моей смертью. Они хотят, чтобы я осознавал, что меня могут убить. Как будто я этого не понимаю! Хотя, что хорошего может произойти, если я буду постоянно зациклен на собственной смерти?
Он вздохнул.
