– Тогда взгляните, пожалуйста, на подготовленный план работ, – продолжает Алекс и садится с открытым ноутбуком рядом с ней, слегка коснувшись ее плеча. Она склоняется перед монитором. Их лица оказываются очень близко друг к другу, она слышит его дыхание и ощущает жар его тела. Минута за минутой они молча изучают документ перед ними.
«Беги от него, спасайся!» – проносится у нее в голове. Но вместо этого она собирает всю свою волю в кулак и говорит:
– Мне понравился Ваш проект, когда я первый раз услышала о нем. Ваше предложение отвечает нашим интересам. Думаю, я смогу убедить свое руководство заключить договор в ближайшую пятницу. Вам подходит?
– Да, идеально, но знаете, что могло бы сделать все еще лучше? – Алекс смотрит на нее в упор, его глаза смеются. – Если Вы согласитесь пойти со мной на свидание. – И не давая ей опомниться: – Пойдете?
– Сегодня или в пятницу? – растерянно переспрашивает она, хотя ответ ее очевиден обоим.
Алекс проснулся рано утром в доме Леонида на Николиной Горе.
Леонид, или Леон, как его называли друзья, был сыном крупных бизнесменов, которые жили на три страны: Россию, Испанию и Канаду. Дом на Николиной Горе был в полном распоряжении Леона, а высокий тёмно-зелёный забор скрывал от посторонних глаз безумные вечеринки, которые закатывал единственный тридцатилетний отпрыск богатеньких родителей.
Николина Гора. Место московских небожителей. Здесь дома академика Капицы, Юрия Башмета, дом Кончаловских и многих, многих других представителей элиты.
Алекс проснулся в одной из многочисленных спален этого огромного, уже архитектурно устаревшего, но еще очень дорогого из-за своего расположения и громких имен соседей дома.
Рядом с Алексом лежала голая блондинка. Алекс не удивился тому, что рядом с ним в постели незнакомая обнаженная девушка. Такое случалось в его жизни.
Девушка открыла глаза и посмотрела на Алекса.
– Привет! – сказал Алекс.
– Привет! – совершенно спокойно ответила девушка.
– Ты кто? – спросил Алекс.
– Я проститутка, – как-то просто ответила она.
– Ясно, – сказал Алекс. – Я… – Алекс начал говорить, сам еще не понимая, что именно он хочет узнать. Головная боль после вчерашних возлияний начинала давать о себе знать.
– Я не поехала домой, потому что было поздно и потому что мне разрешили остаться здесь, – тихо сказала девушка. – Отдельных кроватей не было, а ты показался мне самым забавным. – Улыбнулась она.
Алекс хмыкнул.
– А еще здесь вкусно вчера кормили, – продолжила она. Потом призадумалась и добавила: – Кажется.
Алекс улыбнулся. Голова болела все сильнее. Он пытался собраться с силами, чтобы вспомнить, как эта девушка попала в его кровать. Тем временем девушка все еще лежала в кровати и откровенно рассматривала его.
– У тебя есть подруга, красавчик? – спросила она.
– Не знаю, – сказал Алекс. – Кажется, есть.
Девушка встала. Она оказалась в одних трусиках и, кажется, совершенно не стеснялась Алекса.
– Я вижу твою грудь, – сказал Алекс. – Кстати, она очень красивая.
Девушка не обратила внимания на комплимент.
– Ты правда ничего не помнишь? – спросила она.
У Алекса слегка похолодело внутри. Он не помнил, чтобы у него с собой были презервативы.
– У нас был секс? – со страхом в груди спросил он.
– Нет, – сказала девушка. – Ты был в полуотключке. Или на автопилоте, – снова засмеялась она.
– Да, – выдохнул Алекс.
– Ты пытался шлепать меня по попке, – сказала проститутка.
– Извини, – сказал Алекс.
– Да все нормально, – сказала она. – Я тоже тебя отшлепала.
– Во как, – сказал Алекс.
– Да, – сказала девушка. – Как правило, те, кто шлепает других, в глубине души мечтают, чтобы отшлепали их. Тебе, кажется, понравилось.
– Не могу ничего сказать на этот счет. – Улыбнулся Алекс.
Девушка с интересом посмотрела на него.
– Тебе на все наплевать или только делаешь вид? – разглядывая его, спросила девушка.
– Кажется, наплевать, – ответил он.
– Ты не похож ни на одного моего клиента с Рублевки, – серьезно сказала она. Потом задумалась о чем-то и продолжила: – Представляешь, однажды на Рублевке я обслуживала одновременно отца и сына. Они совершенно охреневшие ребята. Их ничем уже не удивишь. Ребятишки, которые ничего не смыслят в жизни, к семнадцати годам уже видели весь мир, не хотят учиться, не хотят трахаться, не хотят ничего. Папашки крутят бизнесы и имеют своих секретарш, сорокалетние мамаши не вылезают из фитнеса и вкачивают в себя силикон, пока окончательно не становятся похожи на куклу Барби. А детишки живут сами по себе и в семнадцать с усталыми лицами и совершенно пустыми глазами курят траву как обычные сигареты.
– Неплохо, – ухмыльнулся Алекс. Он и сам знал этот мир не хуже этой разговорчивой проститутки.
– Я однажды осталась на ночь у одного клиента на Рублевке и завтракала с домработницей на кухне, – продолжала девушка. – Та мне проболтала, что няня, обиженная на грубое отношение хозяев, в отместку, пока их нет дома, разрешает их шестилетнему ребенку просто все. Вообще не парится, прикинь. Не учит его ничему, не заставляет убирать за собой, вообще ничего.
