«… действие сего… было весьма славной Комедией, ибо они обратились в совершенных Шутов на несколько Дней. Один из них дул на Перо, летящее в Воздухе, другой метал соломинки в это Перо с большим Гневом, а другой, нагой, сидел в Углу, ухмыляясь подобно Обезьяне и обращаясь к ним Мявканьем; четвёртый же нежно целовал и щупал своих Спутников, и ухмылялся им в Лицо, с Гримасами более нелепыми, чем у иного Голландского Фигляра. В сем неистовом Состоянии были они заперты, дабы не погубили себя в своём Безрассудстве: однако ж было замечено, что все их Поступки были исполнены Простодушия и Доброго Нрава. Поистине, они не были особо чистоплотны, ибо валялись бы в собственных Испражнениях, если бы от того их не удерживали. Тысячу таковых безыскусных Фортелей устраивали они, а по прошествии Одиннадцати Дней снова вернулись в чувство, без памяти о том, что с ними случилось».
Обнажёнка, сочетающаяся с поцелуями и щупанием, снова предполагает эффект снятия сексуальных запретов, присущий этой группе веществ — в
Некоторые сообщения об этих веществах родом из Древней Греции наводят ещё большую жуть, чем средневековые рассказы о девушках, перелетающих горы на мётлах. Греческие вакханки, или почитательницы Диониса, не только, по слухам, участвовали в безумных и беспорядочных сексуальных оргиях, но также, согласно их трезвомыслящим современникам-авторам, часто впадали в ярость и разрывали на куски овец и прочих некрупных мелкопитающих — иногда некоторые источники сообщают, что даже и человеческих детей. В трагедии Эврипида «Вакханки» царь Пенфей пытается искоренить эти ритуалы, но Дионис заманивает в ряды своих поклонниц мать Пенфея Агаву и, упоротая до отвала башки этими мощными зельями, она расчленяет Пенфея, не сознавая, что творит. Это, признает любой из читателей, куда хуже, чем что-либо из приписываемого наркотикам, популярным в наши дни.
На репутацию мандрагоры как афродизиака, между прочим, недвусмысленно намекается в одной из более запутанных историй Ветхого Завета, которая гласит следующее:
Рувим пошел во время жатвы пшеницы, и нашел мандрагоровые яблоки в поле, и принес их Лии, матери своей. И Рахиль сказала Лии: дай мне мандрагоров сына твоего.
Но она сказала ей: неужели мало тебе завладеть мужем моим, что ты домогаешься и мандрагоров сына моего? Рахиль сказала: так пусть он ляжет с тобою эту ночь, за мандрагоры сына твоего.[30]
Если язык переводчиков здесь немного туманен, рассказ идёт о том, что Рахиль позволяет Иакову возобновить половые сношения с Лией на одну ночь в обмен на превосходные мандрагоры. История заканчивается так:
Иаков пришел с поля вечером, и Лия вышла ему навстречу и сказала: войди ко мне; ибо я купила тебя за мандрагоры сына моего. И лёг он с нею в ту ночь.
И услышал Бог Лию, и она зачала и родила Иакову пятого сына.[31]
