Любой обладающий познаниями в сексуальной магии согласится, что плоды мандрагоры (которые, так уж вышло, выглядят как эрегированные пенисы) в этой истории используются методом симпатической магии, чтобы вызвать беременность. С другой стороны, это также похабная история в классических традициях шуток о сексе, и вы можете пересказать её и сегодня (одна молодая тёлочка уводит у другой старика, а потом одалживает его на ночь взамен на модную сейчас марихуану) и кто-то всё равно повеселится. Кроме читателей Библии, которые не опознают первоисточник и будут шокированы вашим легкомыслием и неуважением к узам брака.
Джерард, в его книге «Herbal», приводит множество преданий о мандрагоре. Одно следует особенно отметить: «Они добавили, что она никогда… не встречается в природе, кроме как под виселицей, где вещество, упавшее с тела мертвеца, придаёт ей черты человека». То есть, согласно старому поверью, каждый повешенный эякулирует в момент смерти, и из его семени, как считали наши предки, вырастала напоминающая фаллос мандрагора.
Моисей Маймонид, наиболее сведущий из средневековых еврейских теологов, признавал мандрагору полезной практически во всех видах волшебства, и даже к восемнадцатому столетию у неё ещё оставалась слава афродизиака, её упоминал де Сад.
Её самое недавнее появление влитературе — возможно, последний, увядающий вой — это сценарий «Доктора Стрейнджлава» Терри Саузерна, где одного из персонажей зовут попросту капитан Мандрейк (
В Америке сегодня самым легкодоступным из этих паслёновых наркотиков является белладонна, также называемая «deadly nightshade». (В Нью-Йорке в шестидесятых она стала настолько популярна, что болеющие астмой больше не могли купить популярное лекарство «Астмадор» без рецепта. Оно содержит белладонну, и подростки-наркоманы дико триповали на нём какое-то время).
Мой знакомый студент из колледжа рассказывал мне, как попробовал белладонну, когда жил в общежитии в Бостоне. Он сразу же попал в кому и очнулся в госпитале, куда его срочно отвезли друзья и где ему сделали промывание желудка. Белладонна, однако, покидает желудок и проникает в кровь достаточно быстро, и он всё ещё триповал, хотя и не знал об этом. Он наблюдал — отчасти смущённый, отчасти зачарованный — как медсестра сняла свой костюм, эротично высвободилась из нижнего белья и забралась на соседнюю койку, где долго, громко и страстно занималась любовью с блаженствующим пациентом, который там лежал. Только на следующий день мой друг осознал, что весь этот эпизод в стиле братьев Митчелл[32] был галлюцинацией.
И это всё, что он запомнил из своего белладоннового прихода. Возможно, у него было множество других интересных галлюцинаций, но для наркотического действия паслёновых характерно то, что они вызывают микро-амнезию, которая, по-видимому, удаляет все воспоминания в масштабе часа или нескольких часов. Также интересно, если принять во внимание эротическую репутацию этого вещества, что оставшаяся в памяти моего друга галлюцинация носила вуайеристический характер. Предположительно, если бы он был в другом умонастроении, он мог бы вообразить (смотри приключения Лизе несколько страниц назад), что медсестра или дюжина медсестёр трахали его самого, пока он бредил.
Я брал интервью ещё у двух других людей, которые впали в кому, попробовав белладонну. Они ничего не помнят, не помнят даже, как им промывали желудок.
Уильям Берроуз, написавший «Голый завтрак», рассказал мне, что в дни своей героиновой зависимости однажды неумышленно купил немного предполагаемого морфия, который на самом деле был сильно разбавлен белладонной. Вскоре после того, как он принял дозу, он заметил, что у него закончились сигареты, и двинулся к окну, высунув туда одну ногу, после чего бывший у него в гостях друг спросил, что, чёрт возьми, он делает. «Иду на улицу за сигаретами», — ответил он, и друг ухватил его до того, как он вышел из окна третьего этажа. На следующий день, что типично для белладонны, Берроуз не помнил об этом опыте и пришлось ему рассказывать об этом.
