Итога кислотных путешествий Тома и Джерри оставалось ждать недолго. Что было типично для любителей кислоты и в целом для контркультурного духа «открытости» в те годы, они прямо рассказывали об этом всем своим друзьям.
«Мы никогда не пёрлись друг от друга в плане секса», — говорил Том. «Это были взаимоотношения в интеллектуальной сфере, потому что у нас были одинаковые
«Я была девственницей, когда мы поженились», — добавляла Джерри с лёгким гневом. «О боже! Как старомодно!»
«Но теперь мы знаем,
На их полках начали всплывать анархистские книги посреди классиков марксизма; в их речи в обрамлении образчиков марксистского жаргона начали появляться анархистские фразочки.
«Важно то, — далее поясняла Джерри, — что ты
«Сталин пустил по пизде социализм в России, потому что он не понимал этого», — мог тут добавить Том. «И всё зажавшее анус старое левачьё пускает по пизде движение в этой стране из-за того же. Не может быть революции в политике без сексуальной революции». Естественно, они шарили в том, что писали Райх и Эбби Хоффман и в том, что писали анархисты. Кислота обладает странным свойством (как иногда кажется) обращать людей к тем идеологиям, которые сочетаются с самим кислотным опытом.
Это свелось к тому, если не обращать внимания на риторику, что их
Мой хороший друг, доктор Джоэл Форт — одновременно и психиатр, и социолог, что встречается редко — постоянно говорит мне, когда я рассказываю ему подобные истории, что нет научных доказательств влияния ЛСД как причины, вызывающей следствия в ходе таких превращений. «Нет никаких доказательств, — повторяет он, — что только лишь наркотик вызывает такие перемены. Все имеющиеся сведения позволяют предположить, что скорее
Я склоняюсь к тому, чтобы согласиться с этим. Другая точка зрения, однако, у доктора Эндрю Малкольма, канадского психиатра, который утверждает, что ЛСД — вещество, которое именно что подталкивает людей к «отчуждению». Согласно доктору Малкольму, если предоставить кому-либо достаточно кислоты, он будет склоняться к тому, чтобы войти в «изменённое состояние сознания» и считать контркультуру более привлекательной, чем культуру большинства. Доктор Тимоти Лири, что широко известно, согласен с доктором Малкольмом, вот только он неколебим в уверенности, что это — перемена к лучшему, а доктор Малкольм склоняется к тому, что это — перемена к худшему. (Он называет ЛСД «иллюзионогеном», видимо, полагая, что «галлюциноген» звучит недостаточно уничижительно).
Рабочая гипотеза чехословацких психиатров, которые использовали в лечении ЛСД несколько лет, заключается в том, что это вещество стирает (по крайней мере временно) приобретённые рефлексы. То есть если вы были натасканы на то, чтобы ненавидеть мексиканцев, или подавлять половое влечение, или чувствовать себя неполноценным перед более высоким мужчиной, эти рефлексы, по меньшей мере временно, исчезнут во время сеанса с принятием большой дозы ЛСД. Таким образом, если вы хотите изменить один из таких рефлексов, вещество — согласно этой теории — как минимум даст вам сделать первый рывок в этом направлении.
Читатель может сам решить, какая из этих теорий лучше всего объясняет последовавшие за кислотой события в жизни Тома и Джерри (если они вообще способны это объяснить).
Встав на путь Сексуальной Революции, эти серьёзно настроенные сластолюбцы продвигались по нему с неколебимой самоотверженностью самого де Сада, хоть и без его извращённых вкусов.
Однажды, примерно год спустя с того момента, как это всё началось, Том рассказывал мне, как сильно улучшилась его жизнь с той поры, как он открыл для себя кислоту и свободную любовь.
«Сколько женщин ты трахнул за прошедший год?» — с любопытством спросил я.
«Семьдесят три», — немедленно сказал он. Меня не удивило, что он держал точное количество на переднем плане своего сознания. Я был уверен, что он устроит специальный праздник, когда цифра дойдёт до ста.
«А сколько их было в твоей жизни до кислоты?»
«Две», — сказал он, несколько смутившись. «Джерри и ещё одна до неё».
