Макс, все еще с животиком, но уже с одним подбородком, ехидно улыбался, глядя поверх моей головы. В том направлении, куда удалилась Ирка. Оставив Сонечку чирикать с хозяином дома, который тут же вызвался показать ей свои владения, Макс отдал горничной свою куртку и шубку спутницы, и широким шагом подошел к Диме. Хлопнув по плечу, что-то коротко сказал и тут же принялся пожимать протянутые руки.
В гостиной шушукались: это женщины хором напряглись при появлении Сони. В узком алом платье, – черные длинные волосы приподняты над ушами двумя широкими заколками в виде лаврового венца, – она была ослепительна. При мысли о том, что эта девушка была в меня влюблена, меня посетила гордость. Я даже не подумала, не испытывает ли этого чувства и Дима. Или, что при виде Сони испытывает Макс. Даже зависти не осталось. Под взглядом Димы я постаралась слегка пригасить улыбку, но, кажется, он понял, что я улыбаюсь отнюдь не от вожделения.
Понял и не сердился.
Я глубоко вздохнула, все еще восхищенная. Но теперь в душе оживала давняя зависть. Как мне хотелось бы, чтобы так шушукались при виде меня. Чтобы мужчины бросали жен и детей и, позабыв про опасность быть убитыми подругой во сне, пищали, как резиновые поросята. Но у меня не было ни ее красоты, ни ее магнетизма. Зато было время, когда я не раздумывая, будь у меня такая возможность, плеснула бы ей кислоты в лицо.
И я опять задумалась о всем том, что сказал мне Макс. Про Иру. Про то, что она не планировала делать меня такой. Даже мысли не допускала.
Одна деталь, которая изменяет все.
Она с Бонечкой вернулись с экстренно устроенного совещания. Как «разобранный на шарики снеговик», выражаясь языком Димы. Огляделись в поисках соратников. Большинство экс-братков встречалось с моделями и те, в классовой вражде, никогда бы не взяли сторону не-моделей. Но Сонечка относилась к той категории женщин, против которых, неосознанно, сплачиваются сразу все.
Общество разделилось. Как-то незаметно, но стоило Сонечке сесть в углу, как к ней со всех сторон гостиной, стали как змеи сползаться ее поклонники. Оставленные ими девушки, оглядевшись, перебирались в тот круг, где центром были Ирка и полная решимости вторить ей, Богданова. Судя по черной сумочке, которую она держала в руках, женская дружба опять восторжествовала. Видимо, Бонечка боялась, что стоит выпустить сумочку из рук, как коварная горничная унесет ее обратно в хозяйский шкаф.
Сонечке было плевать: она всегда считала, что общество требуется лишь курицам, пантера всегда гуляет сама по себе. Димины собеседники, под разными предлогами, отдалялись, завороженные сверканием бриллиантов, черных волос и алого шелка. Сонечка смеялась, поощряя мужчин, Ирка пузырилась от ярости, поощряя женщин.
Пользуясь тем, что Дима и Макс остались одни, я подошла к ним. Видимо, все мои чувства были написаны на моем лице.
– Жаль, Скотта нет, – сразу же кинул перчатку Кроткий. – Мы бы организовали свою собственную маленькую партию, чтобы ты не завидовала. Только для тебя!
Дима остался спокоен.
– Ты сам завидуешь, – ответила я. – Тебя, как Скотта ни одна женщина не любила.
Макс рассмеялся.
Скотт очень хорошо устроился, проживая на деньги своих любовниц. Я в их число не входила, так как мы были знакомы всего три дня, поэтому я очень часто пускала эту информацию в ход. Чтобы ткнуть Макса носом в то, что есть мужики еще более успешные в плане женщин.
– И заметь, не уебищные девки, как у тебя, – я мило улыбнулась и обняла Диму за талию. – Он только красоток драл и все они за ним бегали. Я это знаю, потому что он то и дело распускал руки, и Димины дорогие девочки переходили в категорию уцененных девочек Агазара.
Макс сморщил нос, словно говоря: какая же ты сука. Но вслух ничего не сказал. Расплылся в белоснежной улыбке.
– Говорят, вы между собой еще дрались… Вместо того, чтоб любиться, как Димины двое.
– А ты опять же, завидуешь, потому что тебе мы секс втроем ни разу не предлагали.
– Все, хватит, – Дима тоже обнял меня за талию и прижал к своему бедру. Спросил у обозленного Макса. – Скажи, о, человек, воспитанный на классической литературе, как рано можно свалить со скучного раута, чтобы не обидеть хозяев?
– До первой звезды нельзя, – отшутился Макс словами из популярной телерекламы и мы, не сговариваясь, посмотрели на Соню.
***
За столом мы с нею сидели рядом.
Сначала, правда, между нами сидел Максим, но поскольку он горячо обсуждал с Димой какой-то неинтересный мне гранд от администрации города, вскоре мы поменялись местами.
– Это же та баба, с которой ты обнималась в «ДВ»? – одними губами спросила Сонечка, бессознательно гоняя вилкой маленький помидорчик-черри.
– Мы раньше с ней вместе жили.
– Да нет, я не про Богданову, а про хозяйку дома.
– Я знаю.
У Сони широко раскрылись глаза. Она сделала над собой усилие, но в итоге с собой не справилась.
– Что она жрет? Скажите мне – я не буду!
– Ты и так ни фига не жрешь, – ответила я.
Сонечка улыбнулась:
– Сигареты, секс и шампанское. Так питаются модели в Париже.
