– Все-таки, уедешь с концами?
– А почему – нет? Кто знает, как долго я еще буду хорошо выглядеть? Мне ведь уже, – она прищурилась, подсчитывая в уме, – до фига… Надо немного заработать на старость. Вдруг, Кана убьют и тебе с малышами будет совершенно некуда пойти.
– Не будь сукой, – сказала я, теряя хорошее настроение. – Или, тебе надо, чтобы тебя все девушки за этим столом ненавидели? Включая меня?
Она пожала плечами, глядя прямо перед собой.
– Знаешь, Макс мне очень многое объяснил. Насчет вас с Димой. Когда понимаешь, что тебя не любят, когда утрачиваешь иллюзии, становится все равно. Если ты не любишь меня, так какая мне разница, как ты ко мне относишься?
Глава 7.
Большие часы над камином пробили восемь.
Гости начали расходиться. Дима встал, прервав обсуждение на тему: «Вот раньше…» и тронул меня за плечо. Я с облегчением встала. Последние три часа, что я провела между Соней, трепавшейся с соседями по столу и Димой, что занимался тем же, выдались очень долгими.
Коротко моргнув, когда его рука легла на мое плечо, я с облегчением встала. Поблагодарила хозяев, попрощалась взглядом с кем-то из знакомых гостей. Макс тоже поднялся.
– Я сваливаю. Ты хочешь еще посидеть, или со мной? – спросил он мою соседку.
Сонечка неохотно прервала разговор.
– Не знаю даже. Только если хозяева станут уговаривать, – розовым карамельным тоном произнесла она.
Саня, красный и пьяный, очень искренне попросил прелестную гостью остаться. Так и сказал «прелестную гостью». Чертов маленький камикадзе! Иркино лицо тоже напоминало розовую карамель; кипящую. Сонечка, смеясь поднялась и чмокнула Саню в темечко, словно невзначай прижав его голову к своему декольте.
– Я тебя пригласил, чтобы ты ее держала на расстоянии, – напомнил Макс, когда мы вчетвером спустились с уставленного пепельницами крыльца и с наслаждением, втянули в себя свежий морозный воздух. – Не для того, чтобы ты ее довела до сердечного приступа.
– Пусть вспомнит, что ее муж – хоть и страшный, но человек и может нравиться другим женщинам. И еще кое-кто, что я сама, могу нравиться
Макс недоверчиво прищурился, но ничего не сказал. Только на меня взглянул подозрительно. Рассказала ли ему Соня о том, как мы с Ирен обнимались в «Дальнем Востоке»? Или, они поссорились?.. Из-за его полигамности, например.
Дима подал мне руку.
– Зайдете? – предложил он из вежливости двум остальным.
– С радостью! – улыбнулась Соня и так спокойно, так уверенно улыбнулась Диме, что я перестала чувствовать боль в ногах. – Чем дольше я на тебя смотрю, тем сильнее хочется.
Ревность корявым когтем провела по душе, и эфемерная плоть разошлась, как края раны. Кровь пульсировала в ушах, в глазах потемнело. Боль стала невыносимой и я, с трудом устояв на ногах, навалилась на мгновенье Димин локоть. Мне захотелось ударить ее. Намотать на руку ее длинные волосы и бить, бить, бить головой о землю, пока это красивое лицо не превратится в кровавую кашу.
– Хочешь, – спросил Дима, тихо, но так, чтобы и Соня слышала, – хочешь я пристрелю эту оборзевшую блядь?
И неожиданно для себя, слишком ослепленная болью, чтобы быть благородной, я дернулась. Я не сказала: «Да!» вслух, но, когда я просто вскинула на него дикий взгляд страдающего животного, все стало ясно без слов.
Глава 8.
Мы только что пришли из театра.
Я сидела у зеркала перед туалетным столиком, а Дима стоял за моей спиной и разбирал прическу. Пальцы тренировал, чтобы не дрожали. Шпильки с негромким стуком падали в специальное металлическое блюдечко. Поставив локти на стол, я задумчиво рассматривала свое отражение в зеркале.
И Димино задумчивое лицо.
– Понравился спектакль?
– Нет. Особенно, Безруков.
Дима скорчил гримасу, но ничего не сказал. Он, как и Макс, терпеть не мог сериал «Бригада». Он и на спектакль-то не хотел идти, я его умолила. В итоге ему понравилось, а мне нет. Безруков был совсем не похож на брутального Сашу Белого и играл какого-то слабака с чувствительным сердцем.
Катя, которая всеми правдами и неправдами пробилась за кулисы на интервью, поведала, что актера больше всего пугает, что в каждом городе к нему врываются в гримерку братки и зовут на сходняк. И он всеми силами пытается откреститься от своего имиджа.
У него получилось, – я ей так и сказала.
А Дима почему-то принял всю историю близко к сердцу и минут десять мне объяснял, как это ненормально: воспринимать других людей лишь в той форме, которой мне хотелось бы их воспринимать.
– Маленькая, отгадай загадку, – предложил Дима, продолжая разбирать мои волосы. – У девушки умерла мать…
– Везучая!
Он дернул меня за волосы:
– Не перебивай! Так вот, на поминках она встретила потрясающего мужчину и сразу в него влюбилась. На следующий день, она убила свою сестру. Вопрос: почему?
Я удивленно посмотрела на него в зеркало. Разумеется, я была моложе, чем Дима. Но не настолько, чтобы играть со мной в развивающие игры.
– Ты издеваешься?
– Нет.
