Саша, которого все, включая няню Анастасию Филипповну, которая лютой ненавистью ненавидела «иностранщину» теперь звали только Алексом, крутился у меня на руках и хотел на руки к Максиму. А тот крутил на вытянутых руках визжащего Влада и хотел, чтобы я прекратила его, самоотверженного беднягу, в чем-либо подозревать.
– Такое чувство, что в твоем доме я – нежеланный гость, – вздохнул он, ловко обменивая близнецов и теперь уже Алекс радостно завизжал, простирая к нему ручонки. – Невзирая на твои улыбки и ласковые слова.
Я выругалась, не справившись с нагрузкой на психику.
У близнецов резались зубки и весь дом уже неделю стоял на ушах, Макс выбрал неудачное время для шуток.
– Будь это
Дима, чуть поодаль, расхаживал вдоль садовой дорожки, натянув на голову капюшон. Внеплановый визит Макса, который решил разделить мою прогулку с детьми, вытащил его из кабинета, где он занимался какими-то своими бумагами. Он уже почти к нам присоединился, но ему позвонили.
Приближалось время кормления, и я надеялась, что вот-вот выйдет няня, чтобы забрать малышей и неприятный мне тет-а-тет закончится. Но няня не шла, а Дима все говорил.
– Ты снова по мне тащишься, или думаешь, что это я пытаюсь завалить Кана? – спросил Макс прямо.
Я как раз смеялась над первым, поэтому не сразу смогла по достоинству оценить второе. Потом до меня дошло. Смех замер. Застыла улыбка. Медленно я заставила себя разжать пальцы, лишь чудом не раздавив недовольно кряхтевшего Влада.
Макс посмотрел в упор, тяжелым «братковским» взглядом из-под бровей. Дима в мои страхи по поводу того, что что-то грядет, не верил. Совсем, как Цезарь перед походом в сенат. Но то, что Макс так легко сообразил, кого я подозреваю, мне не понравилось. Словно костлявый холодный палец чиркнул по позвоночнику.
– С чего ты взял, что я вообще кого-то подозреваю?
Макс снисходительно посмотрел на меня, поверх головки младенца и поднял его на вытянутых руках, словно запускал в космос. Алекс размахивал ручонками, скованный толстым синтепоновым комбинезоном и визжал от восторга. Макс прижал его лоб к губам и вновь поднял мальчика на вытянутых руках.
– Дима сказал.
Я покраснела, не выдержав его взгляда.
– Ты его не так понял. Я не подозреваю тебя. Я просто не хочу тебя видеть.
Макс закатил глаза.
– Могу я вежливо спросить: почему?
– Ты мне изменял, ты выгнал меня из дома, ты…
– Ты, – перебил Макс, сверкнув на меня глазами, – использовала меня, ты мне врала, ты мной манипулировала! Если бы не Кан, я пристрелил бы тебя, а не выгнал, ясно? Так что закрой свой рот!
Я вытаращила глаза. Спросила, еле сдерживая улыбку:
– Правда?..
Макс хмыкнул и снова поменял малышей.
– Правда! По пуле в грудь и контрольный в голову.
Пока я хихикала, подобрев, Дима, закончил беседу по телефону. Сунув трубку в карман, он вернулся к нам и взял у меня Алекса.
– Что обсуждаете, детки?
– Как я выгнал ее из дома. С двумя новорожденными сиськами. Прямо к Соньке в постель.
Дима покачал головой.
– Хуже дикого зверя!..
Макс рассмеялся.
– Кстати, о зверях: как долго вы оба будете ревновать к ней друг к друга?
– А что?
– Я чувствую себя лишним. Почему никто из вас ко мне не ревнует? Я тоже красивый! – он надул губы, копируя Сонечку и ослепительно сверкнул челюстями.
– Ну, не все так плохо: Ирка тебя ревнует, – пошутил Кан.
Макс изменился в лице. Сам вид Ирки вызывал у него уважение… к Сане, который ее хотел. И черт бы с ним, с лишним весом, но запахи, идущие от нее сквозь парфюм, тоже были чертовски лишними.
– Я ей не доверяю. И ее мужу – тоже. Она сто лет жила у меня под боком. С чего ей взбрендило влюбиться в меня, когда я стал похожим на борова?
– Может, она таких любит? – предположила я. – Толстеньких?
– В этом что-то очень сильно не то… Не знаю, что именно. Но я чувствую крысу.
– О, господи… Это что, заразно? – спросил Дима скучающим тоном и подкинув Алекса на вытянутых руках, скорчил малышу рожицу. – Дядя Максим – параноик, да? У дяди Максима кризис среднего возраста, да? Все его соседки замужем, а он – нет. Давай ему скажем: «Молодец, что похудел!.. Похудей-ка ты еще!»
Ребенок агукал и радостно махал ручонками, словно аплодировал. Дима посадил его на руку и потерся носом о крошечный, покрасневший носишко.
– Кончай ты, – сказал Макс, задумчиво почесывая подбородок. Один подбородок. Одинарный. – Да, по сути, мне не в чем их подозревать. Все выглядит, как старая дружба на новый лад… И это не дает мне покоя. Сонька тоже думает, что Ирка темнит.
Кан рассмеялся и губами поймав руку Алекса, в закрытом синтепоновом рукаве, слегка ее прикусил.
– Кто научил Соньку думать?.. – спросил он, не прекращая играть с ребенком.
– Что ты имеешь против нее?
– Ты знаешь – что, я повторять не буду. Ты Линку пустил бы в дом к своим с Сонькой детям?.. Пустил бы? Вот и мне это на хер не надо. Они больные обе, ты знаешь сам, – он не закончил, позвав: – Мы здесь, Анастасия Филипповна!
Из дома вышла няня с помощницей, собираясь забрать близнецов, чтобы покормить их и уложить в постельки. Обернувшись на зов, она не спеша пошла к нам, кутаясь в куртку.
