Взрыв повредил крышу и вышиб стекла в передней части дома. Но кухня уцелела и прижимая к груди детей, – мне казалось, что стоит хоть на миг перестать прижимать их к себе, как они обратятся в дым, – я вспомнила, что им пора есть. Няня уехала в больницу с помощницей, как и один из охранников, который не успел отбежать и остаток пути к забору преодолел на лету.
Мальчики полностью остались на мне, и я понятия не имела, что должна делать.
Дети то замолкали, то начинали орать с новой силой, но я лишь прижимала их к себе, не пытаясь успокоить. Где их еда, я отчего-то никак не могла припомнить.
Дима и Макс о чем-то совещались за столом с Прохановым-старшим, чьи дети у себя во дворе орали громче моих. Остальные соседи, образовав полукруг, сосредоточенно чесали затылки. Женщин среди них, естественно, не было.
– Надо взять курьера, – сказал Дима. – Это первое. Дальше – по ситуации…
– Может, отвести к нам твою с малышами? – предложил кто-то.
Все взгляды обратились ко мне.
– Нет, – прошептала я, умоляюще посмотрев на Диму.
Сама мысль оставить его сейчас, была для меня неподъемной. Не потому, что я боялась; нет страха не было. Во-всяком случае, за себя. Был страх, что стоит мне отлучиться, его убьют. И моя жизнь… Что за смысл в жизни, в которой больше не будет Димы? Я предпочла бы сама умереть, чем потерять его… Он посмотрел в мою сторону. Долгим, выразительным взглядом. И словно прочел мои мысли.
– Успокой детей. Неважно как. Только успокой, хорошо, малыш? Ты останешься. Обещаю. Просто успокой пацанов.
Моя голова кивнула. Сначала, на автомате, затем, в сознании. Словно часть его собранности передалась и мне. Может быть, потом, этой ночью… Когда Дима, «поговорив» с курьером, вернется к нам с малышами, он снова станет пить водку и упадет в постель, словно дерево, он будет расстроен и пьян. Но сейчас он был холоден и предельно сосредоточен. Я знала, что ему тоже было страшно, как мне. И за себя, и за нас. Что ему и сейчас еще страшно; потому он позволил мне быть здесь. Рядом. Чтобы видеть: с нами все хорошо. Чтобы думать, он сможет защитить нас от повторной атаки.
Да, ему было страшно. Но он не имел права сейчас сидеть, прижав к себе близнецов и дрожать от страха. Он действовал. Собрал всю волю в кулак и решал задачку на логику. Вычислял кто именно пытался его убрать. Вычислить до того, как они попытаются снова.
И мне, сквозь ступор, отчаяние и полную потерю ориентации, вдруг захотелось, чтобы потом, когда все закончится, Дима мог бы гордиться мною. Как я сейчас, до боли гордилась им.
Достав бутылку, проклиная себя за то, что другого выхода нет, я разбавила коньяк водой и дала детям, под взглядами ошарашенных такой методикой, мужиков.
***
Менты, разъехались, не горя особым желанием вмешиваться. «Взрыв газа» – такова была официальная версия. Невзирая на то, что во всем доме только кухня и уцелела. Я не могла их винить: у них самих были семьи и дети. С чего им рисковать своими жизнями, вмешиваясь в бандитские разборки? С чего им мешать браткам убивать друг друга?
– Прощупай Толстого, – меланхолично повторил Макс.
Сидя на подоконнике кухни, упершись ногой в стену, он раздавил сигарету в пепельнице и посмотрел на спящих в коляске детей.
Дима, сунув руки в карманы, стоял над коляской и вглядывался в заплаканные, опухшие личики словно ястреб. Мальчики беспокойно спали, прижавшись друг к другу и вхлипывали во сне. На Диминых щеках то и дело вздувались желваки.
– Не беси меня… Сам ведь понимаешь, что я сейчас всех подряд готов мочить. Без разбора… Прошу тебя, Макс. Кончай! Он слишком туп для чего-то подобного.
Макс обвел рукой уцелевшие стены.
– А это устроил кто-то особо умный? Поверь мне: если баба завидует другой бабе, ее не остановит ничто. Ирка за этим стоит, я задницей чувствую. Она науськала этого идиота.
– Какая ей выгода?
– Ты думаешь, как мужик. Попробуй думать, как баба.
– И как же думают бабы? – спросил Кан жестко.
– Что будь ее чмошник кем-то, вроде тебя, она сумела бы полюбить его. Невзирая на то, как Природа поиздевалась… Против такого, ни один мужчина не устоит. Ирка умеет будить амбиции. Поверь мне, она совсем не тупа. Ей муж-бухгалтер, не нужен. Ей нужен муж-босс.
Я дрогнула, подняв голову.
То, что Ирка – амбициозна и в самом деле цинична, я признавала. На собственном опыте прочувствовала, как она может. Будить амбиции там, где ими даже не пахло. Не Ирка ли заставила меня, которую никто и ничто на свете не волновало, отвлечься от Диминых окон и рекламу писать? А я ведь даже близкой подругой ее не считала.
Что она способна внушить мужчине, который боготворит ее?
