Кроме того, в Средние века была широко известна поэма «Григорий Столпник», в которой дьявол подталкивает мальчика к сексуальному контакту со своей сестрой, которая спит в той же комнате. Она выбирает не навлекать на них обоих бесчестье и не звать на помощь. Когда их брошенный сын вырастает, он женится на своей матери; позднее они узнают правду о своих отношениях, приносят покаяние, и он становится папой римским. Мораль истории в том, как важно покаяние: двойной инцест, если за ним следует раскаяние, не мешает Григорию стать хорошим священником и папой римским. Но в этой истории видна пассивность женщины, которая покорно вступает в эти отношения. Повесть сосредотачивается на покаянии Григория, хотя его мать совершила инцест не один раз, а два. Спавшая в одной комнате с братом, «Конечно, слепа была дева / К греховной природе любви»; он набрасывается на нее, пока она спит, и хотя она просыпается и начинает отбиваться, «Но все ж против воли ее / Он дело довел до конца». Когда она (не зная об этом) встречает своего взрослого сына, и ее тянет к нему, «Виною диавол тому / Толкнувший и Еву во грех»[179]. На брак она соглашается, поскольку ей его предложили советники. Эта повесть также иллюстрирует опасность, которую могут представлять не вышедшие замуж в раннем возрасте дочери: они могут искушать мужчин в родительском доме.
Табу на инцест, закрепленное средневековой церковью, распространялось в Средние века не только на семью, но и на более дальних родственников. Роберт Мэннинг, английский моралист начала XIV века и автор книги «Справляясь с грехом», указывал, что запрет на инцест является для мужчины поводом не ходить к проституткам: клиент не может знать, не было ли у этой женщины сношений с его родственниками в прошлом. Это немного отличается от аргументов Иустина Философа, жившего в Риме в II веке: он утверждал, что мужчине не стоит пользоваться услугами проституток, поскольку проститутка может оказаться его родной дочерью, которую бросили при рождении и которую подобрали работорговцы, чтобы затем отправить работать в публичном доме. К периоду высокого Средневековья Мэннинг уже мог считать, что мужчина наверняка будет знать, не приходится ли проститутка ему родственницей; риск инцеста основан на том, что кто-то из ее клиентов мог приходиться ему родней.
Однако самый распространенный способ принуждения женщин к сексу в Средние века был не инцест и, возможно, не физическое насилие, но рабство. В юридическом смысле изнасилования рабыни быть не могло, поскольку мужчина имел право делать со своей собственностью что угодно. Рабовладение было известно в Европе на протяжении всего Средневековья и больше всего было распространено в период Раннего Средневековья, когда мы о нем знаем меньше, а затем по большей части на юге. На порабощение единоверцев смотрели неодобрительно, поэтому рабовладение было более распространено в регионах, где жили и христиане, и мусульмане. Согласно мусульманским законам и практике мусульманской Испании, мужчина имел полное право на секс со своей рабыней. Если в таких отношениях родится ребенок (и если он будет признан), у него будут те же права, что и у родившегося в законном браке, а рабыня, которая родила хозяину ребенка, получала особые привилегии – вплоть до свободы после смерти хозяина.
В христианской Западной Европе рабыня и ее дети по большей части таких прав не имели, хотя король Валенсии Педро III в 1283 году постановил, что мужчина, чья рабыня выносила его ребенка, должен освободить и ее, и ребенка. Но более типичной была ситуация, которая описана в письме о беременной рабыне, которая прибыла в Геную с Майорки: она утверждала, что забеременела от прошлого владельца, и этот вопрос подробно расследовали. Но, как отвечалось в письме,
Он говорит, можешь бросить ее в море с тем, что она носит в брюхе, поскольку это не его ребенок. И мы считаем, что он говорит правду, ведь если бы она беременна от него, он бы не отослал ее[180].
Здесь предполагается, что хозяин не отошлет своего собственного ребенка, но такое предположение не всегда было оправданно. Воспитывать ребенка рабыни экономически невыгодно, и многие рабыни были вынуждены оставлять своих детей (рожденных и от хозяев, и от других мужчин) в приютах. Однако встречались и случаи, когда таких детей растили в семье – как рабов или как свободных людей.
