В Испании, где мусульман порабощали христиане, гендерный баланс среди рабов мог быть практически равным, но в других местах – в Италии (особенно в Венеции и Генуе) и на юге Франции – численный перевес был на стороне женщин: они составляли 80 % всех проданных рабов. Скорее всего, на это повлияли и спрос, и предложение. Нуждающиеся семьи с большей вероятностью продавали бы в рабство девочек, а не мальчиков, и захватить женщин в плен проще, чем мужчин; но кроме того, рабы требовались в основном для домашней работы (которая считалась женской) и для сексуальных услуг. Салли МакКи показала, что цены на рабынь зависели от того, насколько привлекательной считалась их этническая группа; это не значит, что их покупали только для секса (хотя в некоторых случаях это могло быть так), но можно сделать вывод, что владельцы ожидали, что от купленных для работы по дому женщин можно ждать и сексуальных услуг. Неженатые мужчины в особенности могли покупать рабынь для выполнения различных работ, которые в противном случае выполняла бы жена, но наличием рабынь в доме могли пользоваться и семьянины – равно как и другие мужчины: мы располагаем протоколами многочисленных судебных дел о том, как рабыня одного мужчины забеременела от другого, так что последний должен был заплатить ее владельцу за потерю трудоспособной рабыни. Согласие женщины ни на что не влияло. Например, в 1453 году во Флоренции некий Франческо был наказан за то, что он ворвался в дом Андреа делла Стуфа и изнасиловал его рабыню Катерину. Наказание было основано на том, сколько работы она не смогла выполнить[181]. Это считалось преступлением против собственности, за которое следовало отвечать перед ее владельцем, а не преступлением против самой женщины.
Не все отношения между рабынями и свободными мужчинами обязательно были основаны на физическом насилии. Рабыня зависела от своего хозяина: вполне возможно, что ей было больше некуда идти, и экономическое принуждение могло быть столь же эффективно, что и угроза насилия. Чуть в меньшей степени это верно и для служанок: возможно, у них и было больше альтернатив, чем у рабынь (например, живущие неподалеку родственники, которые могли их защитить), но в отношениях с господами у них было мало власти. Некоторые из них могли сами инициировать отношения со своими нанимателями или другими свободными мужчинами, надеясь улучшить свое экономическое положение, защитить себя и своих детей и, возможно, увидеть их свободными. Хотя имеющиеся у нас данные не позволяют нам этого сказать с точностью, в таких отношениях могли быть и настоящие чувства. И все же, с учетом того, насколько неравноправны рабыня и ее владелец, мы не можем сказать, что принуждения к сексу не было, даже если он произошел по инициативе женщины.
Хотя рабство было больше всего распространено на побережье Средиземного моря, рабыни под тем или иным принуждением жили и на севере. В исландской «Саге о людях из Лососьей долины» XIII века, действие которой происходит в X веке, Хёскульд покупает рабыню по имени Мелькорка специально в роли наложницы. Так как его жена ревнует (что нечасто встречается в исландских сагах, где женщины обычно не возражают против того, что у мужа есть наложница), он переселяет ее в отдельный дом. Хёскульд особенно любит ее сына, несмотря на то что у него есть много сыновей от жены, и он умудряется уговорить своих законных сыновей согласиться на то, чтобы разделить наследство со сводным братом. Здесь любопытен сюжет с наследованием, а также тот факт, что эта рабыня происходит из ирландской королевской семьи; то, что он берет наложницу, вполне в порядке вещей.
Согласно законам Восточной Европы, рабыня, родившая ребенка от хозяина, могла быть свободна, за их исполнением особенно не следили. Клирики признавали давление, которое на них оказывали хозяева, не накладывая на них епитимьи за сексуальные отношения или накладывая более легкие епитимьи, нежели на свободных женщин. Рабыня даже имела право на свободу, если ее изнасиловал хозяин, хотя доказать это было сложно: требовались свидетели.
