Я уже планировал уволиться, понимая, что никакие деньги не могут компенсировать отсутствие врачебной практики. Но когда я уже готовился написать заявление от увольнении, ведущий психиатр клиники внезапно сломал ногу и на два месяца загремел на больничный. В то время начался сезон отпусков, и я, как единственный несемейный, был обязан "подменить коллег".
Именно тогда я познакомился с ней.
С самой необычной пациенткой из всех, с кем мне доводилось иметь дело.
Я познакомился с Леной.
Помню как раздосадованный большим количеством новых пациентов совершал обход.
И зашёл к ней в палату. Наверное, в представлении большинства людей "палата" - это общая на 5-6 человек комната, в которой каждый "постоялец" довольствуется кроватью и тумбочкой.
Однако в этом заведении у каждого была своя просторная комната со всеми удобствами. У кого-то отдельный вход. А у Лены было своё отдельное здание. Домик на отшибе.
Она была среди "постоянных". Только не покупателей, а пациентов.
Был вечер. Когда я зашёл в просторную гостиную. Через незашторенные окна били лучи заходящего солнца.
На моё "добрый вечер" девушка не ответила.
Всё её внимание было приковано к яблоку, лежащему на столе. Закат окрашивал зелёный фрукт в золотистые тона.
Моя пациентка смотрела на него без отрыва минут пять. Потом она зашевелилась, и я заметил в её левой руке кисточку.
Девушка достала краски и бумагу и начала работу.
- Елена, - начал я, и она вздрогнула.
- Не заходите ко мне на рассвете и закате. Я всегда работаю.
Я оглядел помещение. По стенам были развешаны картины разной степени завершённости.
Ухмыльнулся. Да, она была совсем не скучной. Взглянул в её карту ещё раз.
Женщина, 23 года, Маниакально-депрессивный психоз.
- Что ж, - я сел в кресло позади неё. - Хотя бы в этом мы с вами похожи. Я тоже в это время обычно работаю.
После моих слов она обернулась. Тёмные волосы блестели в ярких лучах. Лицо с огромными пристально смотрящими глазами было бледным и сосредоточенным. Глаза с поволокой. Как у инопланетянки. Почему-то хотелось в них смотреть. Долго.
- А вы не такой, как все они, - сказала девушка. - Вы новый?
- Полгода уже работаю, - объяснил я. - Уже не новый. Но и не старый. Я средний.
- Понятно, - она опять отвернулась. - Тогда я вам расскажу, как тут всё устроено. Потому что я тут оооочень давно.
Она продолжала выводить на бумаге причудливые узоры. То, что рисовала девушка было совсем не похоже на яблоко. Зато красиво.
- Буду благодарен за экскурс, - поддержал беседу я. - Так вы мне расскажете, почему вы тут так давно?
- Ага, - просто согласилась она.
Я выждал некоторое время, но она так и не продолжила, поэтому я сам спросил:
- Так почему же?
Мне не то, чтобы было интересно её мнение, однако, того требовал протокол: один из критериев вменяемости пациента - если тот сам признаётся в собственной болезни.
- Отец всем говорит, что я психованная, - сказала она. - Но это не так.
- Да? А в чём же дело?
Девушка снова повернулась ко мне и серьёзно продолжила:
- А всё просто, - она прищурилась, разглядывая мой бейджик с именем, - Всё просто, Кость. Мой отец - инопланетный посланник, который должен искоренить светоч нашей Вселенной. А светоч этот живёт вот тут - она потёрла себя чуть выше живота. - Прямо тут, Кость. Хочешь потрогать?
Я смотрел на неё не мигая. Оторопело молчал. В истории её болезни не было сказано, насколько всё сложно.
Внезапно Лена улыбнулась. Сочные губы вишнёвого цвета растянулись, обнажая ряд ослепительно белых зубов. И она начала смеяться.
- Нет, - она прикрыла рот ладошкой. - Ты бы себя видел! Ха! Это просто незабываемо!
Я тоже расплылся в глупой улыбке, представив своё озадаченное выражение лица.
- Ох! Люблю вас, новичков, - продолжала потешаться она. - Вас так легко развести!
Она вытерла перепачканные краской руки о полотенце. И протянула одну из них мне
- Лена, у меня биполярка. Светочей пока нет.
Я взял её маленькую ладонь в свою и слегка потряс. Потом отпустил.
- Константин. Я - твой лечащий врач.
*********************
Ксения
Вчера я долго не выходила из комнаты.
Мама тоже не навязывалась. Однако, ближе к вечеру она тихо постучалась ко мне.
- Ксения, - мама заходит, не дождавшись ответа. - Я еду принесла.
Приятная полутьма нарушается, потому что мама включает свет в комнате. Жмурюсь.
- Спасибо, - поворачиваюсь к ней лицом. - Я не хочу.
- Может, ты пойдёшь телевизор посмотришь? - мама подходит ближе ко мне. - Что ты тут сидишь в темноте?
Не знаю, как объяснить ей. Впрочем, мне и объяснять ничего не хочется.
- Спасибо, мам. Я просто хочу побыть одна.
- Слушай, может, ты мне расскажешь, что у тебя случилось? - мама говорит сдержанно, но я вижу, как она волнуется.
- Мам... - я пытаюсь говорить ровно. Но слова не идут. Их так много, что если я начну говорить, то боюсь, что плотина, сдерживающая мои переживания внутри, даст брешь и бурный поток хлынет наружу. - Не сейчас.
- Ты больше не будешь там работать, - безапелляционно заявляет она.
- Откуда ты...
- Проследила за тобой, - не поведя бровью признаётся она. - Думаешь как я узнала, где он живёт?
