Вика кивнула, провожая недоумённым взглядом куда-то заспешившую Тату Марковну. Возле двери учительница обернулась:
– Завтра разберёмся в ситуации с исчезновением Ибрагима.
Вика опустила голову. Ей предстояло объясняться с ребятами, и она мучительно подыскивала слова для оправдания собственной трусости. Нет, нельзя было выдавать Снежану, хотя она и виновата в пропаже Ибрагима. Вике хотелось, чтобы одноклассники поймали горностая, и ситуация сама собой замялась, но ребята вернулись в класс ни с чем.
– Урок отменили, – сказала Вика одноклассникам, выслушав историю про шустрого первоклашку и удравшего в подвал Ибрагима.
– Мы знаем, – хором ответили ребята.
– И откуда? – напряглась Вика.
– Директора встретили, он нас и осчастливил.
Вика выдохнула: ребята были не в курсе, что Тата Марковна заходила в кабинет и выпытала у неё подробности с исчезновением Ибрагима. Если бы знали, то не стали бы договариваться молчать про селфи, а они договорились, о чём её предупредил Дэн.
– Никому ни слова, Титова! Горностая всё равно не поймать, а школу хочется без проблем закончить.
Вика, уткнувшись в телефон, была далека от предупреждений Дэна. Её тревожил завтрашний день и разбирательства. Неужели от неё все отвернуться? Алёна, близняшки, Снежана, маменькин сынок Лужин и другие? И всё из-за того, что она сказала правду, изнанка которой походила на неправду, ведь никто о Викином откровении пока не знал.
Отменять биологию Тата Марковна не собиралась, но новость про выпущенного Ибрагима застала её врасплох. Она знала, что рано или поздно это произойдёт: оборотень и маг Горностай всегда ждал удобного момента, чтобы вырваться на свободу и дождался. Миру и процветанию, долго царившим в Эльфии мог прийти конец. Нужно было предупредить эльфийцев, что Горностай на воле, но портал открывался только в полнолуние и то не в каждое, всего два раза в год, когда луна становилась отчётливо мраморной. Сейчас же, при убывающей луне, мощь Горностая только возрастала. Разрушительная сила Горностая угрожала не только эльфийской параллельной реальности, но и гимназии, где Тата Марковна ни один год учила детей биологии. Место, где располагалось старинное здание гимназии совпадало с пространственно-временными координатами эльфийского разрушенного замка Горностая, обители тьмы и хаоса. С тех пор, как пару веков назад замок превратили в пыль доблестные воины-эльфийцы, стоящие на стороне мира и света, в Эльфии всё было спокойно. Территория замка заросла рощей, и эльфийцы стали её называть Горностаевой, потому как сам маг Горностай, лишившись замка, обратился в обычного горностая и был заключён в клетку. Первое столетие заточения клетку с Горностаем хранили тролли, потом она перешла к драконам. Однажды она попала в руки Таты Марковны, которая, ещё будучи студенткой биофака, случайно проникла в Эльфию. Повелитель Эльфии Светлозарий лично вручил любительнице флоры и фауны решётчатый домик с Горностаем.
– Он же хищный, – опасливо принимая клетку из рук Светлозария, сказала она.
– Вне клетки, – он охотник и маг, а внутри неё – обычный зверёк. Только помни, Таточка, даже без замка его сила с годами накапливается. Когда-нибудь он опять превратится в мощного мага Горностая, но это произойдёт, если его выпустить. Смотри в оба.
Таточка, несмотря на все устрашающие качества Горностая, полюбила зверька не меньше своих цветов. Вот кактусы – колючие слегка, ну и что? Защитная реакция всего лишь. Горностай был переименован в Ибрагима и поселен в гостиной. Всё бы ничего, да Татина мама побаивалась Ибрагима. Когда тот сверкнул на неё дикими глазками, словно искрами, ослепив её, она не выдержала:
– Уноси, Тата, зверюгу свою, куда хочешь уноси! С меня и кактусов хватит. Мало того, что руки все исколоты: не знаешь, как полить это игольчатое семейство, так теперь ещё и слепоту рискую заработать!
– Он ещё не адаптировался к домашним условиям, – отстаивала дочь право на жительство для Ибрагима, однако мама мнения о горностае не изменила.
Пришлось Ибрагиму переехать в гимназию, в кабинет биологии. В нём он поутих, глазками посверкивал редко и производил на учеников и учителей приятное впечатление. Гимназисты вечно пытались Ибрагима подкормить, просовывая в отверстия клетки сухарики, за что получали нагоняй от Таты Марковны. Так двадцать лет Ибрагим и жил под неусыпным контролем хозяйки.
