Семь безликих святых полностью

– Ты действительно думаешь, что Хаос мог пасть от рук простых смертных? – Голос Энцо был полон насмешки и презрения. – Думаешь, возлюбленная Хаоса не научила его сдержанности? Он выжидает, но вернется самым могущественным из святых. Я это обеспечу. – Энцо нагнулся и подобрал с пола пистолет, а в это мгновение плоть, некогда бывшая главным магистратом, исчезла. – Мне было противно видеть, как городом управляет группка ничтожных последователей, которые сидят в Палаццо только потому, что украли его. Украли у моего народа. Очернили имя моего святого покровителя.

Дамиан покачал головой в попытке прояснить мысли, не в силах осознать услышанное.

– В каком смысле Хаос выжидает? – прохрипел он. – Если это так, то почему нет других? Почему у него больше нет последователей?

Роз подошла и встала рядом с Дамианом. Она разглядывала Энцо так, словно оценивала противника перед боем. Ее присутствие придало Дамиану немного уверенности.

Энцо наставил пистолет на Дамиана, затем на Роз, а после на Насим, после чего вновь вернулся к Дамиану. На его лице мелькнула злобная ухмылка.

– Почему? Почему? Потому что мы подвергались нападениям. Нас уничтожали. Убивали на войне. И теперь, если во время тестирования кто-то из детей проявляет признаки владения магией, их забирают. Ты знал об этом? – Глаза Энцо были неестественно широко распахнуты, отчего он выглядел безумным. – Их забирают и убивают такие люди, как твой отец. Такие люди, как твой драгоценный главный магистрат. Я искал их, но все безрезультатно. Я никогда не прекращал поиски.

Очевидно, он пытался выбить их из колеи, и у него это получилось. Насим ахнула, Роз приоткрыла рот, но не произнесла ни звука. Дамиану казалось, будто его сильно ударили в живот. Неужели Омбразия настолько прогнила, что из страха перед Хаосом здесь наказывали детей?

– Ты поэтому убил Форте и моего отца, – выдавил Дамиан. – Не так ли?

– А еще Леонцио Бьянки. – Энцо с довольным видом погрозил ему пальцем. – Да. Но не только по этой причине.

Борясь с собственными мыслями, Дамиан не мог оторвать взгляда от молодого человека – мужчины – перед ним. Словно его разум просто отказывался воспринимать это зрелище.

Энцо. Юноша, который вроде бы помогал ему. Друг, которому он доверял и которого был готов всеми способами защищать. Последний человек, в ком Дамиан видел угрозу.

Знал ли он хоть кого-то в этом дворце?

– Понимаешь, твой отец начал подозревать меня, – беспечно проговорил Энцо, с отвращением пиная тело Баттисты. – Он догадался, что что-то не так. Разумеется, я все равно планировал избавиться от него, однако его смерть вскоре после убийства Леонцио вызвала бы недовольство.

Дамиан не мог говорить. Да и что бы он сказал? Перед глазами все плыло, ему не хватало силы духа взглянуть на тело, к которому Энцо относился с таким пренебрежением. Из человека в чудовище, а после – в мясо. Неужели его ждала такая же участь?

– Зачем ты убил ее?

Рык, вырвавшийся из груди Роз, застал Дамиана врасплох. Он видел, как ее маска безразличия окончательно дала трещину, она еле держала себя в руках. Он хотел потянуться к ней, но передумал, боясь в присутствии Энцо делать резкие движения.

Энцо удивленно моргнул.

– Что, прости?

– Зачем ты убил Пьеру? Зачем вообще убивал заурядных? – Роз выплевывала каждое слово, как осколки.

К изумлению Дамиана, Энцо, похоже, был рад ее вопросам.

– Я намерен угодить Хаосу, чтобы он вернулся и помог своим детям. И как вы знаете, в качестве платы он требует кровь. Я уже принес две первые жертвы – веллениум дает Хаосу знать, что жертва предназначена именно ему, – и готовился к третьей. Вам известно, что Святилище – единственное место в Омбразии, где сохранился образ Хаоса? Здание было построено задолго до Палаццо, и даже главный магистрат не имеет права переделывать его. Я изменил внешность, собираясь выдать себя за слугу в Палаццо, где наконец-то мог отомстить за своих братьев-последователей. Я даже надеялся узнать об их судьбе. Однажды глубокой ночью я отправился к статуе Хаоса, чтобы преподнести ему свои подношения. Глаза, – уточнил он, проводя языком по зубам. – Глазные яблоки, взятые у моих жертв. Понимаете, плоть в качестве жертвоприношения всегда ценится особо. Но я там оказался не один. Леонцио Бьянки случайно зашел в Святилище, пока я молился своему святому покровителю.

– И он стал твоей следующей жертвой, – тихо произнес Дамиан. – Да?

Энцо пожал плечами.