Семь безликих святых полностью

Дамиан продолжал следовать за Роз, стараясь, чтобы его ботинки не стучали по неровным камням мостовой. Измученное тело сопротивлялось в ответ на прилагаемые усилия. Со смерти Леонцио он почти не спал, лишь умудрился кое-где подремать несколько часов. А когда засыпал, ему снились кровь, смерть и север. И зачем он носился по улицам как обычный преступник, не лучше ли было вернуться в Палаццо и отдохнуть? Нужно было схватить Роз и потребовать у нее ответа, какова настоящая причина ее желания раскрыть эти убийства. Хотя такое поведение только привело бы ее в ярость, поскольку спорить с Роз то же самое, что управлять лодкой в неспокойном море – так же опасно и непредсказуемо.

Вскоре Дамиан с облегчением вздохнул, потому что Роз привела его в квартал Терпения. Миновав храм, она завернула за угол и нырнула в переулок. На залитом лунным светом перекрестке в конце дороги Роз внезапно остановилась: перед ней был невысокий многоквартирный дом. Она оглядела улицу в обоих направлениях; ее хвостик, похожий на кнут, качнулся за спиной. Она словно чувствовала, что кто-то следит за ней. Сердце Дамиана подпрыгнуло в груди. Он юркнул за наружную лестницу и всматривался в щель между двумя ступеньками до тех пор, пока не убедился, что она не заметила его.

А после Роз, к его удивлению, схватилась за каменную стену над головой и начала карабкаться.

Дамиан вышел из своего укрытия и, прищурившись, посмотрел на нее. Она явно делала это уже раньше: ее движения были быстрыми, хватка рук – умелой. Он наблюдал за тем, как она, подтянувшись, обогнула здание и запрыгнула в окно второго этажа.

Какого черта?

Дамиан приблизился к дому и, вытянув шею, посмотрел вверх на стену. И что теперь? Не мог же он отправиться за ней внутрь. Некоторое время он кружил внизу, не зная, что ему делать, пока не забрел под открытое окно и не услышал голос Роз:

– Я в порядке. Все хорошо. – Успокаивающий тон ее голоса звучал отчетливо.

Ей ответила женщина, но говорила она слишком тихо, чтобы Дамиан мог расслышать. Ясно было только, что она плачет; он плотнее прижался к стене.

– Нет, – сказала Роз. – Поешь, пожалуйста. Это приготовила Пьера. – Пауза. – Знаю. Но я занята. – Ее голос изменился, сделался резче, будто она воздвигла эмоциональную преграду между собой и тем, с кем говорила. – Ты должна мне доверять, Mamma[7].

Роз разговаривала со своей матерью? Дамиан и не предполагал, что Каприс Ласертоза все еще живет в городе. Он ни разу не видел ее поблизости, даже не слышал, чтобы кто-то упоминал ее имя. Он бы ни за что не догадался, что Роз по-прежнему живет с ней. Она была для этого слишком… независимой. Непокорной. Женщина, которую помнил Дамиан, никогда не позволяла своей дочери разгуливать одной. На самом деле, многие его детские воспоминания пронизаны криками Каприс с просьбой быть осторожнее. Возможно, поэтому они с Роз спорили.

Вот только Дамиан не мог представить себе, чтобы Каприс плакала. Как бы ни старался. Она всегда была стойкой и уверенной, даже немного пугающей. Прямо как ее дочь.

Подстегиваемый внезапно проснувшимся любопытством, он просунул пальцы в промежутки между камнями и полез вверх по стене. Это оказалось трудно – гораздо труднее, чем выглядело в исполнении Роз, – но он сумел, как она, подобраться к окну. Ухватившись за карниз, он кое-как подтянулся на трясущихся руках и заглянул в квартиру.

Роз стояла к нему спиной, уперев руки в бока. Она, по всей видимости, обращалась к женщине, сидевшей на другом конце потертого обеденного стола. Ее осунувшееся лицо покрывали морщины, тонкие волосы были собраны в неряшливый пучок. Во взгляде читалась пустота, как будто она не спала много дней. Куда подевалась прежняя Каприс?

Женщина подняла взгляд к окну. Как только на Дамиана воззрились знакомые голубые глаза, она открыла рот и закричала.

Дамиан тут же юркнул вниз, сердце бешено заколотилось в груди от одновременного всплеска адреналина и ужаса – к нему пришло осознание. Он прижался потной спиной к стене под карнизом, когда изнутри до него донесся голос Роз:

– Mamma, там никого нет. Ты опять выдумываешь всякое.

Опять. Как будто для Каприс было обычным делом видеть людей, которых нет. Дамиан схватился за голову, когда в его памяти всплыли недавние слова Роз:

«Думаешь, мы с матерью заслужили такое: открыли дверь, чтобы забрать утреннюю газету, а обнаружили его голову в коробке?»

Так вот почему она была в такой ярости. Она потеряла не только отца, но и мать. Та ссутулившаяся, потухшая женщина наверху не имела ничего общего с Каприс, которую помнил Дамиан. При других обстоятельствах он бы вообще не узнал ее.