Семь безликих святых полностью

Помещение наполнилось цоканьем сапог Роз по темному мраморному полу, когда она приблизилась к статуям. Они располагались полукругом, статую в самом дальнем конце зловеще укрывало наброшенное полотно. «Дело рук последователя», – решила Роз, хотя фигуры не проявляли никаких признаков движения. Их скрытые капюшонами головы были опущены. В центре круга мрамор разных оттенков образовывал на полу солнце с семью лучами – первоначальный символ святых.

Роз осмотрела каждую статую по очереди и остановилась возле святой Терпения. Даже в темноте Роз сумела разглядеть широко раскинутые руки святой – небольшие проявления человечности выступали из рукавов, которые словно клубились вокруг меча на поясе. Ладони Терпения были обращены к небу, и Роз показалось, будто святая поднимает что-то с земли. Реалистичность ее одеяния поражала воображение, складки и морщинки на ткани идеально повторяли полотно, накинутое на статую справа от Роз.

«Хаос», – догадалась она. Седьмого святого редко увидишь скрытым, а не убранным.

Она слышала, как Дамиан приблизился, но не обернулась. Люди убивали и умирали за этих святых. За эти статуи. Они приходили сюда в поисках воображаемого наставления и преклоняли перед ними колена. Потому что такова главная функция веры, не так ли? Выступать заменой чьей-либо свободы воли. Быть тем объектом, на который можно все списать, когда другие обоснования терпят крах. Как можно верить в благословение святых, если за стенами этого места страдает так много людей? Где подтверждение тому, что этим давно ушедшим предкам вообще есть до них дело?

– Вход в Палаццо вон там, – раздался тихий голос Дамиана из-за левого плеча Роз: очевидно, так он вынуждал ее сдвинуться с места.

Они сверлили друг друга взглядами: темные глаза против голубых, – пока звук хлопнувшей двери не заставил их в спешном порядке отступить назад.

– Черт. – Дамиан схватил Роз за плечи и втолкнул в тень позади статуи Изящества. Прижался к ней телом, теплым и твердым, отчего кровь в ее жилах вскипела и расплавилась. – Кто-то из Палаццо направляется сюда.

– Не толкайся, – прошипела она, однако послушно замерла. Дамиан прав. Она слышала, как голоса, сопровождаемые нестройным стуком шагов, по мере приближения становились все громче. Дамиан приложил палец к губам – этот жест показался Роз одновременно оскорбительным и бессмысленным.

Но она ничего не сказала. Если Роз хотела получать от Дамиана информацию, ему нужно было доверять ей. А это значит, не стоило слишком явно показывать ему, как сильно она желает, чтобы он сдох.

– Это главный магистрат, – произнес Дамиан одними губами.

Роз выглянула из-за статуи и увидела, что он не ошибся. Форте узнавался сразу, а мужчина рядом с ним точно был последователем. Мгновение спустя она опознала в нем недавно избранного представителя гильдии Смерти.

– Синьор Агости, – говорил главный магистрат Форте, – вскоре вы поймете: несмотря на то, что все решения принимаются в зале совета, настоящая работа совершается здесь, перед ликами ваших святых покровителей. Ваш выбор всегда должен основываться на их наставлении. Нет ничего важнее вашей связи с божеством. – Его голос зазвучал настойчивее; в следующее мгновение он погасил пламя в канделябрах, и все помещение погрузилось в темноту. – Помните, что вы избранный. Вы благословлены. Но вместе с тем не забывайте: мы все лишь инструменты.

Роз бросила еще один взгляд на Дамиана и с отвращением заметила, как на его лице отразилось нечто похожее на… острую тоску?

Главный магистрат прервал свой монолог, оглядевшись по сторонам практически с подозрением. Неужели он их услышал? Роз затаила дыхание; Дамиан, почувствовав ее напряжение, провел большим пальцем по ее плечу – там, где по-прежнему сжимал ладонью ее руку. Это бессознательное движение было призвано успокоить ее, однако тело Роз, напротив, еще больше одеревенело. Время тянулось пугливыми скачками. Она ощущала стук сердца Дамиана рядом со своим, его прерывистое дыхание на ее волосах, но отвернуться при этом не осмеливалась. Ее кожа горела от их близости; они стояли неподвижно до тех пор, пока Форте и последователь не закончили молиться.

– Что ж, идемте. – От голоса главного магистрата у Роз по шее побежали мурашки. Она вновь выглянула из-за статуи и увидела его размытое в темноте лицо, зловещую пустоту во взгляде. Он смотрел, насколько могла судить Роз, на укрытую статую Хаоса. В это мгновение нижняя часть покрова пошла рябью, словно кто-то провел по ней рукой. У нее замерло сердце, во рту пересохло.

Если Форте и заметил это, то никак не подал виду, лишь с нарочитой медлительностью отвернулся, отчего у Роз появилась уверенность: он знал, что она наблюдает за ним.

Затем, не говоря ни слова, главный магистрат хлопнул нового последователя рукой по спине, и они оба удалились.

Как только Дамиан покинул Святилище, Смерть заговорила с ним. Она шептала ему в темноте одно-единственное имя.

Микеле.