– Ты все равно останешься здесь, – ответила ему Сиена. – Тебе нельзя покидать лодку. – Затем взмахом руки попросила Роз подсадить ее. Та сложила ладони вместе, соорудив подножку, и Сиена быстро встала на нее, пальцы Роз мгновенно покрылись влажной грязью с ее ботинка.
– Заперто! – донесся голос Сиены, едва слышный из-за дувшего в лицо ветра.
– Серьезно? – Роз скрипнула зубами. – Ну-ка, давай поменяемся местами.
Вскочив на руки Сиены, она уперлась одним коленом в верхнюю перекладину корабля Палаццо. Сиена права: иллюминатор был заперт изнутри. Зато рама оказалась из латуни – Роз, сощурившись от водяной пыли, прижала растопыренные пальцы к холодному металлу. Грудь наполнилась теплом, пульс участился. В ноздри ударил густой запах расплавленного металла.
– Ты что
И на сей раз она подчинилась этому желанию.
Роз с криком отшатнулась, когда болты, скреплявшие раму иллюминатора, вылетели. Пара из них ударилась о деревянную палубу корабля, оставив на ней подпалины. Остальная часть окна покрылась рябью, а потом латунная рама, превратившись в жидкость, утекла вместе со стеклом в море.
На мгновение повисла тишина.
– Что ж, – нарушила молчание Сиена, крепко сжимая сапог Роз. – Это было впечатляюще.
Роз не могла с ней не согласиться. Она с трудом сглотнула, в горле пересохло. Ей еще ни разу не доводилось видеть, чтобы ее магия творила
– Похоже на кабинет врача. Все чисто.
– Удачи, – крикнул Киран. После этого Сиена подтолкнула Роз, и та оказалась на военном корабле.
Какая вообще странная штука жизнь. Ты чувствуешь себя одновременно важным и таким бесконечно ничтожным.
Неизвестно, сколько времени он так провел: мысли окутывали его, заглушая окружающий шум. Он очнулся, только когда прямо над его ухом раздался голос:
–
Дамиан вытянулся по стойке смирно и уставился, моргая, на знакомое лицо. Темные глаза, длинные ресницы, нетерпеливое выражение лица, которое могло посоперничать лишь с выражением лица Роз. Видение настолько застигло его врасплох, что сначала он не поверил своим глазам.
– Собственной персоной. – Девушка уперла руки в бока, и Дамиан заметил, что на ней медицинская форма. Выполненная последователем, она идеально сидела на ее фигуре. – Просыпайся уже.
Он удивленно глядел на нее, подыскивая правильный вопрос. И наконец произнес:
– Что ты здесь делаешь?
Она собрала волосы в пучок на затылке и, хотя медицинская форма странно сочеталась с ее высокими офицерскими ботинками, все равно выглядела в ней уместно. Никто из так называемых солдат даже не смотрел в ее сторону, не считая случайно брошенных беглых взглядов.
– Мы пришли за тобой, – ответила Сиена, затем обвела взглядом каюту и вернулась к его лицу. – Святые на небесах, я тебя почти не узнала. Что с тобой произошло?
– Ох. – Дамиан провел ладонью по покрытому синяками лицу. Он и не предполагал, как ужасно, должно быть, выглядит. – Меня держали связанным в трюме. Очевидно, дело рук моего отца. Оказывается, капитан этого корабля – брат Микеле Руссо, и он был совсем не рад тому, что я выжил, а Микеле – нет. – По правде говоря, объяснение вышло весьма бессмысленным. Сиена знала, что Микеле был из их отряда, но Дамиан никогда не говорил с ней о его смерти. Он вообще ни с кем не говорил о смерти Микеле.
Вернее, ни с кем, кроме Роз.
Сиена бросила на него виноватый взгляд.
– Что ж, это объясняет, почему я так долго не могла тебя найти. Я обошла весь периметр и нигде не увидела. – Потом, понизив голос, добавила: – Следуй за мной, как будто тебе требуется медицинская помощь.
Дамиан закашлялся от смеха, после чего поморщился, потрогав припухлость на подбородке.
– По-моему, я и выгляжу соответствующе.
– Это точно. – Она сочувствующе поглядела на него. – К сожалению, я не настоящий врач.
Даже будь она врачом, это несильно изменило бы ситуацию. Только последователи Милосердия могли избавить от столь незначительных повреждений, как синяк, а последователи шли на войну лишь в качестве добровольцев. Тех же, кто обучался медицине, но не получил благословения святых, отправляли лечить на передовой.
Дамиан закряхтел, когда Сиена помогла ему встать.
