Как можно было раскрыть убийства, если кто-то явно этого не хотел? Это казалось странным. Изворотливость отца, тело главного магистрата, одержимость, которая медленно подкралась к нему и проникла в кости, когда он преклонил колени перед безликими святыми. Всему этому имелось разумное объяснение. Должно было быть. Ему следовало верить в то, чему его учили, потому что ничего другого не оставалось. Он не мог до конца принять мысль о мире, где вновь существовал Хаос и где Дамиан не имел веры.
И все же чем дольше он думал об этом, тем больше понимал: даже это изменилось. Раньше вера лежала его в ладони гладким камнем. Единым твердым предметом, который легко удержать. Теперь же она ускользала, словно песок сквозь пальцы, каждая отдельная песчинка была слишком зыбкой, чтобы ее поймать. Все, что у него было, – это миллион крошечных частичек, прилипших к коже, и страх, что стоит ему затронуть неверные вопросы, как они осыпятся.
Но как можно было обойтись без вопросов? Ведь все оказались не теми, за кого он их принимал.
За исключением Роз, которую он наконец начал снова узнавать и которой его лишили. Станет ли ей известно о том, что с ним случилось? Или она решит, будто он опять бросил ее? Эта мысль ранила его сильнее, чем колющая боль в боку.
Он не знал, что делать. К тому же ничего другого ему
Поэтому он закрыл глаза и стал молиться, не думая о том, слышат ли его святые.
Рядом с ней сидела Виттория: глаза ее были закрыты, на щеках играл румянец. Она выглядела такой умиротворенной. Такой довольной в окружении теплого воздуха, пропитанного тяжелыми флюидами магии.
Роз же, напротив, чувствовала себя неуютно. Она испытывала сильные раздражение и беспокойство. Ей казалось, будто магия, жаждущая больше, чем она могла предложить, разрывает ее изнутри. Та обладала клыками, когтями и собственным разумом. Что там Роз пыталась создать? Она даже не помнила. Шли часы, и она все больше убеждалась, что ей здесь не место. Все ее мысли были заняты губами и руками Дамиана, положением уголков его рта.
Роз понятия не имела, к чему пришли их отношения. Неужели теперь он чересчур стеснялся связаться с ней? Вряд ли после всего случившегося дело было в этом, однако она даже записки не получила от него. Да и сама не могла ему написать. Наверное, им следовало на время забыть о поцелуе и решить, что делать с Баттистой. Можно ли было рассчитывать, что Дамиан не отправился сразу же к отцу?
– Тебе нужно расслабиться, – раздался голос Виттории. Роз оглянулась и встретилась взглядом с подругой.
– Наверное, я сегодня немного рассеянна. – Ей просто хотелось, чтобы этот день поскорее закончился. Металлические стены и сводчатый расписной потолок храма производили гнетущее впечатление.
Виттория покачала головой.
– Знаешь, иногда мне кажется, что святые совершили ошибку.
Роз выгнула бровь, не сразу сообразив.
– Ты вроде бы считаешь, что святые никогда не ошибаются.
Подруга пожала плечами.
– Считаю. Просто я никогда не видела никого столь… разочаровавшегося.
Наконец до Роз дошло.
– Ты считаешь, что святые совершили ошибку, наделив меня магией.
– Роз, в твоих устах это звучит ужасно. Я искренне…
– Нет, – резко перебила ее Роз. – Ты права. Это большая ошибка.
Виттория, разинув рот, часто заморгала. Святые, интересно, каково это – жить в сознании кого-то наподобие Виттории? Она задала всего пару вопросов и удовольствовалась полученными ответами. Она принимала все таким, какое оно есть. Да, она была доброй, но Роз никогда не понимала ее.
Девушка встала.
– Я больше так не могу. – И это было правдой. Ей надо было раскрыть убийство. Она собиралась принять участие в крупнейшем выступлении мятежников, где ей предстояло сыграть ключевую роль. А она зачем-то сидит здесь, мастерит оружие, которое вполне может быть использовано против той самой группы людей, которой она посвятила свою жизнь.
Виттория встала следом за ней.
– Не можешь
Роз поджала губы, глядя на девушку, с которой, как ей когда-то казалось – всего мгновение, – она может быть счастлива. Но она обманывала саму себя. Подобная жизнь не способна сделать Роз счастливой. Если за свой уход она получит нагоняй, так тому и быть. С этим она разберется позже.
– Прости, Виттория. На сегодня с меня хватит. Если кто-то спросит, можешь меня не прикрывать.
И с этими словами она вышла из храма.
Дорогу к Палаццо пересекали лучи света, пробивавшиеся сквозь близко расположенные крыши домов. Роз, не сбавляя шага, миновала реку, а затем Базилику, обошла стороной группы людей, которые чересчур громко беседовали. Только приблизившись к высоким дверям в Палаццо, она поняла, что у нее нет плана. Может, она могла бы просто подойти и спросить Дамиана? Неизвестно, но других вариантов у нее, похоже, все равно не было.
