Семь безликих святых полностью

Дамиан содрал с себя армейскую форму и бросил ее в угол. Залезая в ванну, не заметил, как вода перелилась через край. Он яростно тер кожу мылом, ногтями соскребал засохшую кровь, глядя на то, как вода из прозрачной становится коричневато-серой. Затем он спустил ее и набрал новую.

Закончив мыться, Дамиан встал перед зеркалом и уставился на свое изможденное отражение. Он впервые за долгие месяцы смотрел на себя. И ему не понравился ставший отсутствующим взгляд, пролегшие под глазами тени и то, как скулы с каждым днем все резче обозначались на его лице. Мышцы, которые он нарастил за время службы на севере, никуда не делись, однако теперь выглядели какими-то натянутыми. Как будто его тело изо всех сил пыталось их удержать.

Он со вздохом вновь натянул форменные брюки. Затем оперся локтями о стойку и спрятал в ладонях лицо. Последние месяцы руководство стражей Палаццо было его единственной отдушиной. Вот почему он окунулся в эту работу с головой, стараясь спать как можно меньше. Он не в силах был вынести того, что видел, как только закрывал глаза.

В дверь ванной комнаты постучали, Дамиан резко выпрямился.

– Вентури? – раздался голос Роз.

Он приоткрыл дверь дрожащими пальцами и уставился на нее. За то короткое время, что Дамиан мылся, в комнате стало темно, если не считать льющегося в окно лунного света. Он ложился на скулу Роз, изгиб плеча, увековечивая ее в серебре. Взгляд ее серо-голубых глаз скользнул по его голым рукам и туловищу, губы сложились в форме буквы «О».

– Россана, – твердо произнес Дамиан. Слишком уж долго он проявлял мягкость.

Она стиснула челюсти, подыскивая нужные слова, а потом что-то внутри нее надломилось.

– Ты сказал, что хочешь честности, вот с тебя и начнем. Что тебя гложет, черт возьми?

Когда она ставила вопрос подобным образом, Дамиан едва ли знал, с чего начать. Он выдохнул со смешком.

– Ну да. Точно. Слушай, я знаю, ты считаешь меня дураком, потому что я рассказал своему отцу, будто мы подозреваем его в причастности к убийствам. Но у меня это вырвалось как-то само собой, я тогда был не в лучшей форме.

Роз сдвинула брови.

– Что ты хочешь этим сказать?

– Мне кажется… – Дамиан взлохматил волосы рукой, ища лучший способ донести свою мысль. – Мне кажется, происходит что-то очень серьезное. Я думаю, убийства не единственная наша проблема.

Она ничего не сказала, поэтому он продолжил:

– После того вечера в купальне, – в этом месте Дамиан покраснел, – я спустился в Святилище. Чувствовал себя тогда немного… потерянным, но суть не в этом. Я ухватился за руку статуи Хаоса, и мне открылся туннель. Никогда раньше такого не видел.

– Ясно, – нахмурилась Роз. – И куда он вел?

– Никуда. Точнее, – исправился Дамиан, – он вел в комнату, но это не самое главное. Важно то, что внутри комнаты я увидел главного магистрата Форте. Мертвого.

Глаза Роз округлились. Она почти непроизвольно придвинулась к нему.

– Кто-то убил и его тоже?

– Именно это кажется мне бессмысленным. Он выглядел так, будто мертв по меньшей мере неделю. Но когда я отправился к отцу и рассказал ему об этом, тот ответил, что виделся с Форте всего несколько часов назад. – Дамиан стиснул зубы, к нему вернулась вызванная отчаянием растерянность. – Я не понимаю, как такое может быть. Я видел его собственными глазами и знаю, что это Форте. Только одно объяснение и приходит мне на ум, это…

– Хаос, – закончила за него Роз. Дамиана мгновенно охватило облегчение, по телу, до самых кончиков пальцев, разлилось тепло. Перед ним был человек, который не считал его сумасшедшим. Человек, который ни на секунду не допускал возможности, что ему все привиделось. Роз пришла к такому же заключению, и в ее устах оно звучало не так уж невероятно.

– Я тоже так решил, – сказал Дамиан. – Но ведь этого не может быть, правда? Иначе это означает, что он вернулся.

Роз посмотрела на Дамиана так, будто он упускал что-то весьма очевидное.

– Или что его последователи на самом деле никуда не уходили.

– Падший святой не может благословить своих потомков магией, – тут же возразил Дамиан. Слова сорвались с его губ раньше, чем он успел осознать. Сколько раз ему доводилось слышать эту самую фразу? Она считалась неоспоримым фактом.

– Такова история, – согласилась Роз, хотя ее подбородок был упрямо задран. – Но кто сказал, что истории правдивы?

Дамиан не знал, что ответить. «Все в Базилике», – мог бы он сказать. Или, возможно: «Главный магистрат». В конце концов, предполагалось, что главный магистрат выступает от имени святых, не так ли?

Роз, должно быть, заметила его задумчивость, поскольку ее губы изогнулись в мрачной, натянутой улыбке.

– Все ясно, – догадалась она. – Стоит тебе признать, что это может быть неправдой, как все рушится.

Так и есть. Только все уже и без того разрушилось. От этих мыслей Дамиану стало не по себе, и он попытался их не замечать.

Но у него ничего не вышло: он больше не мог не обращать на них внимания.