Он лежал на боку, свернувшись калачиком, половину его обнаженного торса скрывало одеяло. Дыхание было медленным, ровным, хотя в некоторых чертах лица проступало напряжение. Какое-то время Роз просто наблюдала за ним, наслаждаясь воспоминаниями о его руках, блуждавших по ней. О четких линиях его тела и о том, с каким почти жадным обожанием он смотрел на нее.
Она провела пальцем по его плечу, но он даже не шелохнулся.
– Дамиан, – Роз шепотом произнесла его имя – настоящее имя, а не фамилию – и вспомнила, как в юности эти слоги слетали с ее языка. Как она сопровождала их смехом или ветер подхватывал их, пока они бежали по ночному городу. Она вспомнила, как они танцевали у реки, засыпали бок о бок, как он каждый раз улыбался при виде нее на пороге своего дома.
Прошлой ночью он улыбался вновь – такой улыбки Роз не видела у него уже много лет. Широкой, озорной, открытой. Она пробудила в ней сладкую горечь – как жаль, что Роз не могла закупорить и сохранить чувства, которая эта улыбка вызывала в ней. Она манила сильнее всякого наркотика, но стоило ей исчезнуть, как в ее душе поселялось опустошение.
Дамиан почти никак не отреагировал на прикосновение Роз, да и ей все равно не хотелось беспокоить его. Вчера она дала ему на ночь одно из сонных зелий Пьеры – оно всегда помогало ее матери – и он охотно принял его. Судя по опыту, Дамиан проспит значительно дольше, и ничто не сможет его разбудить.
К тому же сейчас он выглядел таким умиротворенным – Роз боялась, что после пробуждения от этого спокойствия не останется и следа.
Сегодня был тот день, когда должен сгореть Меркато.
Неужели прошлая ночь была для нее ошибкой? Насколько неправильной с ее стороны была попытка украсть тихий миг блаженства, зная, что Дамиан может больше никогда не заговорить с ней? Потому что в конце концов он обо всем узнает. Она сделает все возможное, чтобы хоть как-то защитить все то, что создала Пьера, однако правда рано или поздно станет известна Дамиану. Если они хотят быть вместе, это неизбежно.
Позже. Роз расскажет ему позже. Сегодня ей предстоит сыграть решающую роль, и ничто не сможет встать у нее на пути. Даже Дамиан.
Во всяком случае, у них была одна-единственная идеальная ночь после трех лет беспросветной, полной ярости тоски.
Роз тихонько выбралась из постели, быстро оделась, натянула сапоги и на цыпочках спустилась в таверну. В столь ранний час заведение было закрыто, однако она сразу поняла: что-то не так. Воздух наполнял шепот, и складывалось впечатление, будто кто-то… плачет?
Она остановилась на предпоследней ступеньке лестницы и нахмурилась, заметив в углу зала небольшую группу мятежников. Насим. Дев. Арман. Йозеф. Аликс. Ни один из них не потрудился зажечь свечу, а то, как они стояли, сбившись в кучу, пробудило в ней любопытство. Чем они там занимались? Неужели Пьера созвала собрание, не сказав ей?
Роз откашлялась.
– Что тут происходит?
Ей никто не ответил, а потом Насим обернулась – ее лицо заливали слезы. Все тело Роз онемело. Она никогда не видела Насим плачущей.
Ни разу.
Роз шагнула к своим товарищам, мысленно витая где-то далеко. Она не чувствовала рук. Ног. И даже не знала, дышит ли. Дев и Арман обернулись к ней, Роз вгляделась в их бледные лица, широко распахнутые в молчаливой мольбе глаза. У нее никак не выходило сформулировать вопрос. Нужно было, чтобы кто-то заговорил первым.
А потом ее взгляд опустился вниз – на пол.
Мозг далеко не сразу осмыслил то, что предстало ее взору. Перед глазами все поплыло, ей вдруг стало не хватать воздуха. Она схватилась за грудь, когда из горла вырвался тихий всхлип.
Там была Пьера. Женщина лежала на спине, ее худощавое лицо напоминало маску. Рот искажен в гримасе, а в глазах, если они сохранились, наверняка застыл неподдельный ужас.
Роз не нужно было спрашивать. Не нужно было подходить к Пьере, чтобы понять: женщина мертва. Она была не из числа тех девушек, кто рыдает, визжит и трясет тело в попытке добудиться. Кто кидается в объятия своего товарища, оседает в полуобмороке, пока другие люди безуспешно пытаются утешить ее. Она рассыпается молча, неистово, и ее боль не унять простыми слезами.
Отчасти Роз осознавала, что другие смотрят на нее, со страхом ожидая реакции. Но ей было плевать. Плевать на то, что Насим плачет, Дев уже пьян, а Йозеф и Арман потрясены как никогда. Роз была… она была…
Она схватила ближайшую бутылку спиртного и швырнула ее на пол.
Осколки стекла полетели в стороны, от брызг алкоголя у Роз защипало глаза. Кто-то закричал – она не знала кто. Не знала, что именно. Да и ей было все равно. Она со всей силой, на которую только была способна, опрокинула ближайший стул – треск дерева дрожью отдался в костях. То же самое она проделала с остальными стульями за этим столом, кроме последнего: его она подняла и бросила в стену. Оставляемый Роз разрушительный след привел ее к бару, где она хватала стакан за стаканом и в быстрой последовательности разбивала об пол.
