При этом газета «Большевик» с удовлетворением информировала об этом акте:
«Киевская губернская чрезвычайная комиссия уже приступила к делу. По помещенному ниже списку расстрелянных контрреволюционеров товарищ читатель увидит, что в работе Чрезвычайки есть известная планомерность (как оно и должно быть при красном терроре).
В первую голову пошли господа из стана русских националистов. Выбор сделан очень удачно и вот почему. <…>
Расстрел монархической организации в значительной степени лишает господ Колчака, Деникина, Клемансо и Ллойд Джорджа возможности иметь тут свой штаб, свою разведку и т. п. <…>
Расстрел клуба русских националистов, разбивая организацию «хлеборобов-собственников»… дает хороший урок и украинской черной сотне. <…>
Красный террор должен показать всей этой компании, что пролетариат, оказавшись в состоянии уничтожить барина, уничтожит и его слугу». [71]
Там же прямо указывается, что расстрел этот стал ответом на подлую организацию восстаний темных людей под предводительством проходимцев вроде Григорьева или Зеленого и при благосклонном участии городского хулиганья…
Складно получилось: купец, домовладелец, служащий железных дорог, бывший киевский губернатор, бывший директор Государственного банка, профессор, преподаватель реального училища, членкор Академии наук – всё это городское хулиганьё жизнями своими ответило за мятеж красного комдива, с которым другие красные комдивы не поделили добычу…
Получается, что вместо свободы и равноправия, о которых с такой надеждой говорили в их семье, которые, как убедительно доказывал дядюшка Роберт, неизбежно несёт социализм, советская власть несёт репрессии и диктатуру?
Анатолий оказался в положении человека, который попал в мир, полярно противоположный тому, где он жил с детства. И случилось это в том возрасте, когда все молодые люди проходят стадию максимализма. Как представляется сегодня, именно с тогдашними впечатлениями связано то, что Анатолий Петрович уклонялся от вступления в КПСС вплоть до 60‐х годов. И даже после этого, как говорит кое-кто из тех, кто его близко знал, к партии и её деятелям насторожённо относился до конца жизни.
Показательны слова жены Анатолия Петровича Марианны Александровны, приведённые в воспоминаниях его снохи Эзы Каляевой: «Ты предаёшь всю свою жизнь!» И было сказано это в ходе форменного домашнего скандала, разгоревшегося как раз по поводу вступления Александрова в партию: «Как один из научных руководителей атомной отрасли, АП должен был постоянно присутствовать на заседаниях высших партийных и государственных инстанций, для этого нужно было вступить в КПСС, стать, как и И.В. Курчатов, членом ЦК. Я помню домашний скандал по этому поводу: «Ты предаёшь всю свою жизнь!» – негодовала Мака. «Я не могу теперь иначе. Раньше мог, а теперь нет. Я должен быть там, где принимают решения. Они там нарешают чёрт знает что, а потом невозможно будет открутить обратно», – объяснял То». [103]
Сын Анатолия Александрова Пётр вспоминает сегодня, что его отец, бывший непосредственным свидетелем тех кровавых событий, никогда не рассказывал о том, как семья Александровых приняла Октябрьскую революцию. Единственное, что было заявлено Анатолием Петровичем уже в начале 1990‐х годов, когда дома зашёл разговор о возможности новой гражданской войны: «Я сказал Анатолию Петровичу, что сейчас непонятно, кого и за что резать, на что он ответил: «
К выбору подтолкнул знакомый офицер, сосед по киевской квартире. Как раз из тех, кто полагал, что уживётся при любой власти, поскольку давно никому не служит и до любых властей ему дела нет, а теперь вот вынужден бежать из-под чекистской превентивно-карательной гребёнки.
Встретились случайно на станции Фастов, когда Анатолий нацеливался ненадолго доехать до дома в Киеве из своего убежища на хуторе. Однако 16 лет – время не отсиживаться, а действовать. Действовать по убеждениям, коли таковые сложились, и уж никак не против совести. Рассказ офицера про облавы и террор в Киеве, новость о том, что белая армия уже под Полтавой и есть возможность пробираться вместе с ним туда, и подтолкнули юного Александрова уйти на фронт.
Возможно, если бы он не пережил в самом своём романтическом возрасте всего того мельтешения кровавых лошадок в киевской карусели, он лишь плечами пожал бы. Но тут всё сложилось воедино. И романтик-реалист оказался в рядах белой армии…
Как Александров стал юнкером? Это оказалось просто. Теоретически, да и практически он вполне был годен к поступлению в юнкерское училище: имел среднее образование, был чист перед законом. А в составе белой армии было три таких училища: 1‐е Киевское Великого Князя Константина Константиновича, Кубанское генерала Алексеева и возрождённое в Добровольческой армии Александровское генерала Алексеева.
