Более того, похоже, мы можем с точностью до дня и до километра установить место боевого столкновения будущих министра среднего машиностроения и директора Института атомной энергии имени И.В. Курчатова. Потому что вплоть до апреля 1920 года 1‐я Конная воевала на Северном Кавказе, а затем прямо оттуда была переброшена на Польский фронт. И на войну с белыми вернулась как раз 28 октября, когда подошла на здешний театр военных действий из Польши. Здесь она переправилась через Днепр на Каховский плацдарм и ушла в наступление. Фактически – в рейд по тылам белых.
Красные конники вышли к Перекопу довольно быстро – уже к исходу дня 29 октября. Но при этом командир 1‐й Конной Семён Будённый зарвался. С ходу взять укрепления Турецкого вала, чтобы ворваться в Крым и окружить всю группировку белых в Северной Таврии, не удалось. А 31 октября уже белые перешли в контрнаступление. И получилось как в фильме «Неуловимые мстители»: только что Будённый умывается, с интересом узнавая о подвигах «красных дьяволят», а в следующем эпизоде уже – «бурнаши будённовский поезд грабят».
В реальности же войска Витковского напали в местечке Отрада (ныне Отрадовка) на штаб 1-й Конной и довольно серьёзно потрепали его. Парировать этот удар и позволить штабу спастись помогла та самая Особая кавбригада, где воевал Ефим Славский.
Вот как сам Будённый описывает этот эпизод, по своему обыкновению сильно приукрашивая события:
«При полештарме находилась Особая кавбригада, которой командовал Константин Иванович Степной-Спижарный. В бригаде два полка по 500 человек в каждом и артиллерийская батарея из четырех орудий.
Особая кавбригада расположилась на северной окраине села, примерно в двух километрах от полештарма. <…>
Раздался писк телефонного аппарата. Снимаю трубку. Тревога! Белые прорвались к селу. <…>
Вдали на фоне еще светлого горизонта темнели подходившие к селу массы белых. На Отраду наваливались несколько полков пехоты и конницы, поддерживаемых огнем артиллерии и броневиков. <…>
На секунду под огнем врага люди дрогнули. И тут я решил, что поведу полк в атаку сам. <…>
Выхвачены шашки, коням даны шпоры, с места в карьер мы понеслись навстречу врагу. Неистовая стрельба с обеих сторон слилась в сплошной могучий рев. Глушило уши, до боли сдавливало голову, не слышно команд. Да и вряд ли кому нужно было что-то говорить и слушать. Цель атаки, ее направление для всех очевидны и ясны.
Стремительно несется полк на белых. Могучее «ура» раздается над степью. У меня в голове одна мысль – сдержать натиск врага, не дать ему прорваться к центру села, где находится полештарм. <…>
Мы рванулись в центр села. У полештарма уже шел бой. Ворвавшись на площадь, увидели перед собой казачью сотню и врезались в нее. Белые открыли огонь из поставленных во дворах ручных пулеметов. Передние лошади, ошарашенные выстрелами в упор, вздыбились, однако под напором скачущих сзади промчались вперед. Вихрем носились красные конники по улицам и переулкам Отрады, круша врага. Белогвардейцы не выдержали и стали отступать». [211, с. 101–104]
