— На все, — глухо ответил тот. — Скажешь на меч броситься — прямо сейчас брошусь.
— А убить человека ради меня сможешь?
Миледи подалась еще ниже, и теперь ее дыхание щекотало Ройле губы и лицо.
— Любого, на кого укажешь.
Ройле смотрел на нее преданным, как у собаки, взглядом, в котором было столько эмоций, что у миледи невольно пробежал по спине холодок.
— Даже если правда будет не на моей стороне? — прошептала миледи и провела прохладными пальцами по его лицу. Пальцы замерли на губах.
— Для меня всегда будет только одна правда — твои желания, — хрипло ответил Ройле. — Можешь считать меня своей собакой, дрессированным медведем, троллем, который исполняет все твои повеления. Я весь твой, потому что ты подарила мне так много, что не расплатиться до конца жизни.
— Но ты же понимаешь, кто я? — Миледи осторожно поцеловала его, прикрывая глаза. — Знаешь, какое у меня сердце и что может случиться с тобой?
— Знаю, но это не имеет никакого значения, — ответил Ройле, ловя ее губы.
Миледи соскользнула со стола, и они снова сплелись в жарких объятиях, теперь уже на полу.
Большая королевская охота отъезжала от дворца за Два часа до рассвета. Всего собралось около ста пятидесяти человек одних только придворных, не считая охотников, загонщиков и псарей.
Среди охотников были женщины, одегые в темные укороченные платья и сидящие в седлах по-мужски. Между ними находилась и миледи Воронов. Она ловко управлялась со своим вороным и даже в буро-зеленом одеянии и охотничьей шапочке без полей выглядела неотразимо. Ройле шел пешком, стараясь держаться рядом с ее мерином. Нес арбалет и стрелы своей госпожи.
Старший Ворон подъехал к матери и пустил жеребца шагом. Конь всхрапывал и косился на мерина, норовя укусить.
— Миледи, вы до сих пор не пришли к нам в покои, — начал разговор сын, — мне бы хотелось пригласить вас на обед.
— О, разумеется, я приду, — улыбнулась ему мать. — Вернемся с охоты, и я отправлюсь посмотреть на твоих детей.
Ворон про себя отметил, что она не сказала ни «на твою жену», ни «на своих внуков».
— С тобой также хочет повидаться Лиран Приморский, — добавил Старший. — Может, встретитесь у нас? Посидим за столом.
— Прекрасная идея, — кивнула миледи, прислушиваясь к звуку рогов: где-то далеко впереди уже подняли зверя.
— Я бы хотел спросить, миледи… — Старший Ворон прочистил горло и неловко прикоснулся затянутой в кожаную перчатку рукой к локтю матери. — Действительно ли вы не гневаетесь на меня и мою жену за мой выбор?
— Разумеется, нет. — Миледи повернулась к сыну лицом и улыбнулась. Улыбка вышла очаровательной, но серые глаза смотрелись странно холодными. — Ты же мой первенец. Лучший. И выбор весьма неплох: ты породнился с королем, хотя, возможно, и не с тем, с кем стоило бы. Но что ворошить прошлое, когда у тебя уже двое детей и третий на подходе?
Миледи тоже слегка пожала сыну руку. Старший Ворон вспыхнул, как мальчик, и с трудом выговорил:
— Вы не можете себе представить, как мне стало легко. И как я счастлив. Я бы хотел искупить свою вину и что-нибудь подарить вам. Например, замок в горах. Отстрою его из белого мрамора, и…
— Не стоит. — Миледи отпустила его руку и посмотрела вперед. — Мне достаточно Твердыни.
Все уже ушли далеко в лес, и доносились только затихающие звуки рогов. Миледи некоторое время прислушивалась, а потом протянула к Ройле руку. Тот поспешно взвел арбалет, положил стрелу и передал оружие госпоже. Миледи взяла на прицел ближайшие кусты. Старший Ворон молчал.
— То есть, конечно, можешь и подарить, но только какой-нибудь пустячок, — негромко сказала миледи, карауля что-то, слышное одной ей. — Какую-нибудь безделицу у тебя дома, о которой ты и сам не знаешь.
— Я вроде обо всем знаю, — задумался сын. — А о чем не знаю, оно того и не стоит.
— Этого будет вполне достаточно, — быстро ответила миледи.
— Хорошо. Что бы это ни было, оно уже твое, мать, — согласился Ворон.
В этот момент из кустов выскочила перепуганная лань. Увидев всадников, она на секунду растерялась и замерла: тонконогая, хрупкая, вся словно очерченная одной линией. Сухо щелкнула тетива, лань вскрикнула почти по-человечески, рухнула на бок и забилась в траве. Ворон смотрел, как затихают ее судороги, а потом перевел взгляд на мать. На лице миледи застыло хищное победное выражение, глаза зло и торжествующе смеялись.
— Поедем, там самое интересное начинается, — кивнула мать, возвращая арбалет Ройле. — А ты освежуй тушу: я хочу на обед парного мяса.
Ночью главнокомандующий Бран очень плохо спал, его мучили кошмары. Как будто он тонул в черной холодной крови, соленой и горькой. Кровь заливала горло и ноздри, липла изнутри к глотке, лорд Бран задыхался, бился и наконец проснулся мокрым от пота и на сбитых простынях.
