Каэрвен кивнул и жестом пригласил Лорелею следовать за ним. Когда они ушли, миледи некоторое время помолчала, а потом задумчиво сказала, не глядя на сына:
— Она нас не предаст. Ей можно верить.
— Почему ты так думаешь? — быстро спросил тот.
— Потому что умею видеть правду, — словно сама себе сказала миледи, перебирая пальцами потускневшие пряди волос. — Лорелея служит не только за замок и земли. Есть и другие причины, более веские, по которым она спасла Гордого и будет преданно служить ему.
Дикий подождал, что еще она скажет, но мать отослала его нетерпеливым жестом.
Они часа полтора шли по ночной дороге, когда наконец встретили первый придорожный городок с двумя постоялыми дворами. Крепко сжимая руку Роны и удерживая спящего Альпина, Красный громко постучал ногой в ворота. Залаяли псы, сквозь щели замелькал теплый желтый свет фонаря.
— Кто здесь? — с опаской спросил мужской голос.
— Мы из Тамврота, — ответил Красный.
— Из Тамврота? — воскликнул голос. — Так он же в осаде?
— Тамврот пал, — сказал Красный, и охнувший человек выронил фонарь в снег.
Их впустили, предложили еды и вина. В жарко натопленную комнату набилась куча народа, и все с жадным вниманием слушали рассказ Красного. Служанки завыли, мужчины угрюмо переглядывались. Тамврот пал, король убит, и вот они уже во власти соседей, с которыми давно живут бок о бок и так же давно ведут войны.
Красный не стал рассказывать, кто он, кто Рона и кто этот пухлый мальчик, который сладко спит на хозяйской перине. Он нашел в кармане кошелек и купил за двадцать серебряных монет у растерянного хозяина постоялого двора двух старых лошадей, пригодных уже разве что на скотобойню.
Людское любопытство Красный удовлетворил сказочкой о том, что едет с женой и сыном к родителям, живущим на границе с Приморьем, очень торопится и не может задерживаться. Рона все это время молчала, как и положено замужней женщине. Ее сообразительности хватило на то, чтобы во всем слушаться Красного и предоставить ему право на действие и принятие решений.
В шесть утра, в черноте ночи, Красный помог Роне забраться в седло, взял на руки хныкавшего Альпина и запрыгнул на коня. Старая лошадь со вздохом поплелась по дороге, пофыркивая и низко опустив голову. Кляча Роны потащилась следом. Старшая дочь Эннобара сидела, завалившись вперед и вцепившись в гриву руками.
— Да что ж ты так сидишь, ты ж королевская дочь! — не выдержал Красный. — Ну куда ты заваливаешься? Ты ровно сядь, спину выпрями!
— Я не умею! — едва не расплакалась Рона, которую трясло, так как Красный пустил лошадей легкой рысью. — Я ездила только в дамском седле! А тут я не знаю, как надо сидеть! И вообще я не люблю верхом ездить, я в карете должна ездить, я же принцесса!
Красный прикусил язык, не найдясь с ответом. Тут окончательно разревелся Альпин, который хотел к маме, папе и брату. Впервые Красный понял, что объяснить четырехлетнему ребенку слово «надо» невозможно. Альпин басом выл на одной ровной ноте, упрямо мотал головой и не желал ни умолкать, ни прислушиваться к аргументам, которые приводил Красный.
В отчаянии он обернулся на Рону, но та как раз едва не сползла с седла набок и судорожно пыталась подтянуться обратно, держась за жидкую гриву своего коня. Глаза ее были широко открыты от страха, лицо перекошено.
— Небеса блаженные, за что мне все это? — вырвалось у Красного. — При том, что я даже не женат!
Тем временем на дороге стало многолюдней: их обгоняли и пешие, и конные, и даже поезда из груженых телег. Весть о падении столицы медленно расползалась по стране, и теперь многие пытались спасти имущество или покинуть родные места, надеясь укрыться от войны и разорения в Приморье.
Но тут Красному повезло: он завязал разговор с рослым купцом, который вез на четырех телегах свое имущество, а семью — в крытом экипаже. Купца сопровождали старший сын лет шестнадцати, двое братьев и еще человек пять слуг.
Вооруженный всадник с заплаканным ребенком и молодой красивой девушкой, неуклюже сидевшей в седле, привлекал внимание. Красный сам не знал, что последние события наложили на его внешность яркий отпечаток: теперь он выглядел как опытный воин. Черты заострились и огрубели, в глазах появились мудрость и понимание жизни. Дорогой плащ и старинный меч из превосходной стали в кожаных, украшенных драгоценными камнями ножнах подсказывали опытному глазу, что Красный — не простой человек. Кроме того, молодое и привлекательное лицо вызывало невольную симпатию, а рыжие длинные волосы ассоциировались с веселым нравом.
Купец, долгое время присматривавшийся к Красному, который то нервно оборачивался на Рону, то пытался унять Альпина, слез с козел и подошел к странной супружеской паре. Он предложил Красному посадить Альпина и Рону в карету к его семейству в обмен на воинское искусство и меч.
— Благие Небеса, да славьтесь вы до скончания времен! — выдохнул Красный и едва сдержался, чтобы не расцеловать благодетеля.
