– Неамара, сосредоточься на настоящем, – вежливо ответил ей Иандаэль, но взгляд его почему-то помрачнел. – Это совсем другая история. Хочу предупредить, что с этого момента я больше не смогу помогать. Все, что мог, я уже сделал. Дальше дело за вами. Я не имею права участвовать в битве. Это уже будет огромное и, главное, никак не объяснимое влияние на ход войны.
– Мы понимаем, – ответила ему Неамара с огромным почтением. – Если бы не твое вмешательство и подсказки, мы бы многое потеряли. Твоя помощь неоценима.
Внезапно раздавшийся возглас перебравшего товарища быстро вернул всех к реальности.
– Эй! Мне бы повторить! – заорал Деос, когда заметил вдалеке тень возле бара, но она так и не отозвалась на его просьбу. Черт лениво цокнул, выражая этим свою досаду. – Я не из гордых, знаете ли, могу и сам себя обс… лужить. Ик! – Глава Вестников поднялся и тут же рухнул на стол. Графин с грохотом упал, благо не разбился, а покатившийся по столешнице бокал успела поймать Неамара.
– Деос, думаю, тебе хватит! – рассерженно гаркнула демонесса и грохнула бокалом по столешнице, поставив этим жирную точку.
– Хватит? – недоуменно воскликнул черт. – Я только начал!
– Я тебя провожу, – предложила демонесса.
– Ну если так, то я согласен, – сдался Деос. – От новой порции длинных историй нашего хранителя я блевану. Чес слово…
Америус следом за демонессой вскочил со своего места.
– Я справлюсь сама, – перекидывая руку информатора через шею себе на плечо, сказала Неамара. – Мне нужно с ним переговорить.
Она выразительно взглянула на взволнованного Америуса: «Доверяй мне». Некромант понял ее послание и нерешительно застыл у стула, наблюдая, как Неамара волочит Деоса к выходу.
– Где твой дом? – спросила у Вестника демонесса.
Она посмотрела по сторонам: на улице стояла глубокая тишина, только где-то в отдалении раздался глухой раскат грома. Они опять засиделись допоздна.
– В отдельно стоящем деревянном здании… – произнес он, – четвертое от ворот. Будто Френзис и не покидал.
Деос был вусмерть пьян, но при этом старался не висеть камнем на Неамаре. Она это чувствовала и была ему благодарна, ведь тащить на себе такую гору мышц совсем непросто. Их лица разделяло всего несколько сантиметров. Так близко они давно не были друг к другу. От этой мысли у демонессы разгорелись щеки. Она повернула к нему голову. Опасаться было нечего, едва ли Деос уловил бы ее интерес к его персоне в таком состоянии. Она принюхалась: его узнаваемый аромат перемешался с алкоголем. «Так, наверное, ощущалось бы распутство, если бы имело запах, – подумала Неамара. – Высшее притягательное распутство».
– Зачем ты это сделал? – наконец спросила она его.
– Напился? – не понял Деос.
– Нет. Зачем ты закрыл меня собой, когда я упала?
На секунду он будто протрезвел от заданного вопроса.
– Чтобы до конца понять.
– Что понять? – Демонесса, будто клещами, вытягивала из него слова.
– Что я испытываю к тебе, – сказал он, удивляясь ее недогадливости. – Как видишь, это оказалось не обычное вожделение, а то, что сокрушило завистливый дух первородного греха. Настоящие, черт возьми, чувства! Угораздило же меня.
– А ты сам этого не мог осознать?
– Мне нужно было подтверждение. Слушай, Неамара, что ты меня допытываешь? Будто ничего не понимаешь. Это для меня было как обухом по голове! Я, неисправимый Блуд, влюбился!
– А как же Лимантрэ? Мне показалось…
– Раньше это работало… – перебил он ее. – Переключился на другую – и прошло. Увидев Лимантрэ, я подумал: яркая девушка, характер погорячее твоего будет. Да не сработало. Не зажглось, и все.
– Ты просто пьян, не понимаешь, что несешь, – пыталась разубедить его Неамара.
– Что у трезвого на уме, то у пьяного на языке, – печально ухмыльнулся он. – Да и что может быть лучшим подтверждением, чем та ситуация?
Сверкнувшая молния весьма вовремя осветила четвертый дом от ворот. Этот участок дороги считался самым темным в Бастионе свободы, и упасть, запнувшись о какую-нибудь кость, не составляло тут никакого труда. До комнаты Деоса уже было рукой подать. Еле плетясь, демонесса наконец прислонила черта к стене. Освободившись от ноши, она со стоном выгнула спину и устало произнесла:
– Где ключи?
Деос вяло ощупал себя.
– Да черт его знает…
– Эх, все приходится делать самой, – упрекнула демонесса.
Губы Деоса расплылись в томной улыбке:
– Люблю, когда женщины берут инициативу в свои руки.
Неамара начала обшаривать его от макушки до пят, резко похлопывая по бокам и бедрам.
– Ай! – воскликнул он.
Силы она не жалела. Хвост черта завилял, когда Неамара нагнулась к его обуви.
– Дурак! Кто прячет ключи в сапоги? – прикрикнула демонесса, вытаскивая их из потайного отсека в голенище.
– Я, – гордо заявил он. – А что? Ты поживи во Френзисе…
Неамара выпрямилась в полный рост и кинула на него укоризненный взгляд.
– Ты как-то быстро угадала, где он находится, – печально выдал он.
– Деос!
– Ну а как бы ты меня иначе облапала, золотце? – Он заторможенно пожал плечами. – Жаль, я не догадался перед пьянкой закинуть его в…
– Заходи! – оборвала его Неамара.
