Дверь уже была открыта, но Деос все не мог отлипнуть от стены. Уж очень тут было комфортно, и она служила ему отличной опорой. Без нее Вестник, наверное, сразу бы упал. Церемониться с Деосом Неамара не собиралась и впихнула его в дом, схватив за шею.
– Грубость я тоже люблю, – признался черт.
– Кстати… твой хвост выдал место, где лежал ключ, – произнесла Неамара, отпирая дверь в его личные апартаменты.
– Странно, что ты только сейчас это заметила, – пробормотал Деос. – Он многое говорил на протяжении всех наших совместно проведенных дней.
Демонесса довела его до кровати и усадила. Он уже собирался откинуться назад, а Неамара хотела скорее уйти, но ее остановила жалость к нему, а именно то, что он будет спать в одежде и грязных сапогах. Такое ее высокородной натуре виделось в страшном сне. Демонесса потянула руки к его куртке и помедлила, в голове зазвучало: «Что ты делаешь?» Выдохнув, она начала быстро расстегивать ее, из-под куртки показалась его усеянная татуировками грудь. В ее глазах уже стояла ночь в Тельвейс-Ан-Тире, балкон с видом на набережную и его торс, едва прикрытый халатом. Деос, казалось, находился в полудреме, не оказывал ей никакого сопротивления, но и не помогал. Оставалось только вытащить его руки из рукавов. И тут еще подло заиграл его запах… тот, что она назвала «высшим притягательным распутством». «Возьми себя в руки», – приказала она себе, тряхнув головой. С курткой было покончено. Она повесила ее на спинку стоявшего у кровати стула и принялась стягивать с него сапоги. «Гордыня снимает обувь с Блуда», – рассмеялась она про себя, машинально вытирая руки о висящее на изножье кровати полотенце. На нем оставались еще штаны, но демонесса тут же пресекла эту мысль.
– Ложись, – приказала она Деосу.
Ее ладонь надавила на торс, и Вестник опустил голову на подушку.
– Вот так… – проговорила она и медленно начала отступать к выходу. Но улизнуть не получилось, Деос схватил ее за запястье:
– Останешься со мной?
Она замерла в нерешительности. «Почему я не могу ему отказать?» – задалась демонесса вопросом и села на стул возле него.
– Ненадолго.
– Неамара, прошу, – с мольбой произнес он. Демонессу охватила легкая дрожь. – Не лишай меня возможности понять, что такое любовь.
– Деос…
– Если тебе так дорог Америус, я готов стать вторым. Будем с ним чередоваться: один день он, один я.
– Тебе нужно проспаться. – Она поднялась, понимая, как далеко заходит разговор.
– Хорошо! – воскликнул он. – Пять через один.
Он услышал нервный стук каблуков.
– Ладно, сдаюсь! – выкрикнул черт. – Семь дней его, один мне!
Дверь захлопнулась. Неамара уткнулась в нее лбом, пытаясь отдышаться и прийти в себя. А когда повернулась, увидела перед собой темного мага. Позади него мелькнула молния. Сам он был чернее самой грозной тучи.
– Америус, что ты здесь делаешь? – спросила Неамара, безуспешно пытаясь скрыть волнение в голосе.
– Я знаю, что произошло в момент боя со змеей. Поверить в то, что ее одолела секира Кимара, могла разве что Ферга. Я-то знаю истинную причину. Высшее воплощение Зависти сокрушила зависть к тебе, а точнее, то, что за тебя был готов умереть любящий мужчина.
Неамара потеряла дар речи. Америус понял это по ее растерянному виду и продолжил:
– Я пришел не для того, чтобы устраивать разборки или предъявлять претензии. Просто хочу удостовериться, что эта новость не повлияет на наши отношения. Или ты что-то испытываешь к нему? – пытливо всматривался он в ее лицо.
– Это никак не повлияет, можешь быть спокоен, – твердо ответила она.
Демонесса заметила, как он разжал руку, до этого сжатую в кулак.
– Тогда позволь мне тебя проводить, – почти с прежней учтивостью произнес он.
Она кивнула и двинулась в сторону дома. Америус поравнялся с ней. Сначала было видно, что он хотел что-то сказать, все поглядывал на Неамару, а потом и вовсе решил замкнуться в себе. В этой незапланированной ночной прогулке ощущалось напряжение. Еще больше накаляло атмосферу нежелание или неготовность обоих говорить о чем-либо. Только уже на пороге Неамара развернулась к нему и спросила:
– Будешь теперь, не переставая, караулить меня под дверью?
– А надо? – выпалил эльф и тут же пожалел о сказанном.
Ожидая, что за его дерзость и повышенный тон Неамара в лучшем случае сейчас молча уйдет, а в худшем – размажет его, маг внутренне сжался. Но вместо этого услышал слова, которые можно было принять за предложение о перемирии:
– Встретимся на совете?
«Она первой сделала шаг мне навстречу, – обрадовался он. – Думаю, это и есть настоящее выражение симпатии. Как же с ней проститься? Я должен показать, что люблю ее, несмотря ни на что. И всегда буду любить». Но вместо этого он повторил:
– Встретимся на совете.
Легкий поклон, и он уже торопливо заворачивал за угол дома. Окончательно скрывшись из вида, маг со вздохом пробубнил:
– Лучше бы уж руку протянул, как тогда, при знакомстве… Дубина.
