– Он стал первородным грехом, как и блудная матерь, с которой вам посчастливилось познакомиться. Гордыня зародилась от него. Больше всего на свете он жаждал занять место Верховного и даже был готов ради власти пойти на братоубийство. Стоять ниже своего кровного родственника было для него ударом. Но его злодейский план разоблачили в последний момент. На суде он смотрел на брата с гордо поднятой головой, нисколько не жалея о содеянном. «Да не познаешь ты покоя в вечном правлении всем адовым царством» – таков был приговор Вседержителя.
– Так получается, Даэтрен, или как его тогда звали, в результате получил то, что хотел, – власть, но только над всем Темным миром, – пришел к заключению Деос.
– Да, со стороны это выглядит так, – согласился Иандаэль. – Но целью Верховного было показать своему любимому брату, что власть дается совсем нелегко и порой доставляет много проблем вместо сладостного чувства господства.
– Ну пока он прекрасно живет с этим чувством господства и особо не мучается, – заметил Америус.
– Сейчас нет, а когда-то должен начать мучиться. Здесь его столетиями боялись и ненавидели. Нынешняя репутация Даэтрена не изменилась. Сейчас он слеп, но когда прозреет… если прозреет, придет болезненное осознание. Пока он не откажется от трона, осознав, что приносит всем грехам лишь войны, зависимость и условия для развития пороков, а не наоборот, Даэтрен продолжит медленно уничтожать собственный мир. Если же он прозреет, то во всем Темном мире, во владениях Гордыни, а главное, и в его прикованной к ним навечно душе появятся положительные изменения. Тогда он, возможно, разорвет круг собственного перерождения, в котором ему предначертано всегда становиться Темным Владыкой.
– Стоп! Я запутался. До него же был Итевис и кто-то, возможно, еще… – прервал ангела информатор.
– Итевис и есть Даэтрен, – объяснил Иандаэль. – Он погиб и переродился вновь, получив обратно свой трон, только уже под другим именем и в другом теле. О прошлой жизни, как и положено, он не помнит.
– Ну вы там и нагородили в своих приговорах! Вот тебе и парадокс – Даэтрен молится в храме сам себе. Поистине замашки Гордыни! – рассмеялся Деос.
– Так поэтому мы не знаем, как именно Даэтрен после Итевиса стал Владыкой? – задалась вопросом Неамара. – Вы специально создаете у нас эти провалы в памяти?
– Они создаются сами, без нашей помощи, потому что приговор подразумевает свод нерушимых условий и правил их исполнения. Вот такой стала участь Даэтрена, брата Вседержителя, – произнес серафим. – Хоть она и кажется не совсем справедливой.
– Честно говоря… – протянул черт, – судьба блудной матери намного тяжелее.
– Согласен. Понимаете, не все так просто с приговорами. Создатель, оглашая их, давал слишком расплывчатые наказания, – поведал ангел. – И с его достаточно абстрактных слов строился Темный мир уже совсем иным божеством, как называет его Светлый Властелин – Творцом.
– А это еще кто? – недоуменно спросил Америус.
– Никто его не видел, кроме Вседержителя. Как он говорит, Светлого мира не существовало бы без Творца. Творец материализовывал оглашаемые Вседержителем приговоры в своем понимании его слов, а точнее, дословно их воспроизводя. Что вышло, то вышло, – пожал плечами ангел. – Часто из-за необъяснимости многих событий нам приходится избавляться от улик, а иногда что-то кардинально менять, чтобы вы продолжали спокойно заниматься тем, ради чего вы здесь и находитесь. Вы не должны ощущать эти нестыковки и тем более влияние извне.
– А не проще немного подкорректировать приговоры, чтобы они правильно отразились на Темном мире? Чтобы не влезать в так называемый естественный ход вещей, – размышлял Америус.
– Приговоры не поддаются изменениям. Можно сказать, это столпы, на которых держатся ваши грешные владения. Но на этом сегодня закончим, – отрезал Иандаэль.
– Хотели, значит, немного расслабить мозг к концу дня, а получили неперевариваемую порцию откровений. – Деос залпом опустошил стакан, считая, что полученная информация так усвоится быстрее.
Официантка, убирающаяся в опустевшем зале, приблизилась к ним – последним задержавшимся клиентам.
– Можно повторить? – попросил Вестник чертовку, протирающую соседний стол.
– Последний, надеюсь? – грозно посмотрела она на Деоса. – Мы скоро закрываемся.
Информатор широко улыбнулся, зная, что этим легко можно заработать благосклонность молоденьких дам, но девушка, к его удивлению, начала ворчать и размахивать тряпкой еще агрессивнее.
– Последний… – сразу капитулировал Деос, осознав, что противница оказалась сильнее, чем он думал.
– Хм! – Чертовка вильнула перед их столом хвостом и удалилась к бару.
– Она была готова запустить в меня своей тряпкой! Эх, а раньше это работало. Теряю хватку. – Глава Вестников вытащил последнюю самокрутку и прикурил от уже затухающей свечи.
– Все потери и изменения нас чему-то учат, – сказал ему ангел.
– Светлый господин, не начинайте, – пробурчал Деос. – Я не готов к прогрессу. Хочу деградировать дальше. Грехопадение и я неразрывно связаны. – Он выпустил вверх облако дыма.
