— Точнее, висел. Сейчас он в морге. Тело нашли, но уже поздно.
Проваливаясь в темноту беспамятства, женщина сползла на пол, да так и осталась лежать, пока дьявольский гость стал чувствовать себя в квартире хозяином.
Пройдясь по комнатам, выдернул провод телефона. Отключил радио. Обшарил холодильник. Налил себе припасенный для праздников коньяк. Залпом осушил бокал. Закурил, стряхивая пепел на ковер. Налил еще бокал, прыснул водой в лицо жертве, придвинул кресло, и расположился, ожидая, когда женщина придет в себя.
Долго… мучительно долго Вера Николаевна возвращалась из обморока. В сознании урывками мелькали картины каких-то чудовищных казней, орудий пыток.
— Ну как? — сквозь пелену тумана донесся голос. — Пришла в себя? Теперь потолкуем.
— За… зачем вы з-здесь? — запинаясь, едва пролепетала женщина.
Незнакомец бесцеремонно окатил её водой из принесенного из ванной ведра. Сразу закашлявшись и глотая слезы, Вера Николаевна попыталась сесть прямо на полу.
— Итак, — начал зловещий гость. — Что мы имеем на данный момент? По сути, вы мне с твоим ублюдком-мужем, особо и не нужны. Просто мне жутко захотелось насолить вашему другу семьи майору Павлову.
— Павло… кххрры-ыы… Павлову? — кашляя, изумилась хозяйка. — Виктору Ивановичу?
— Ему, собаке!
— Но… п-причем тут он? — под Верой Николаевной разлилась лужа, впитываясь в ковер. Домашний халат промок насквозь, волосы превратились в стекающие сосульки. — Он ведь в столице, а мы… мы с мужем здесь.
— Ошибаешься. Ваш Павлов уже прилетел самолетом сюда, к вам в Ангарск, как только ему сообщили о твоем муже.
У женщины вырвался поток рыданий. Только сейчас она осознала пронзительной болью, что этот изверг говорит правду о каком-то кресте с моргом.
— Мой муж… — рыдания душили спазмами грудь. — Он… он мёртв?
— Мертвее некуда! — хохотнул тот. — Я избрал его в качестве приманки, чтобы выманить сюда майора Павлова. Этот милицейский пёс стал для меня личным врагом. Повсюду преследует меня и моих учеников-последователей.
— По… последователей?
— Да. Моих поклонников.
— Поклонников чего?
— Божьей кары. Правосудия небес!
Вера Николаевна, постепенно приходя в себя, начала понимать, что имеет дело с каким-то фанатичным психопатом. Но психопатом разумным, хоть и повернутым на почве религии.
— Ты слыхала, что у твоего обожаемого мужа есть внебрачный сын? Иваном зовут. А твой муж называл его Ваней.
И вот тут-то супруге капитана Орлова стало по-настоящему плохо. Тьма, обрушившаяся сверху, накрыла её с головой.
— Ваней, — пролепетала она машинально.
Так вот кем грезил ночами в бреду её муж. Ваня. Иван! Вот, чьё имя он повторял!
— Кто он? — едва выдавила из себя потрясенная женщина, сразу постаревшая на несколько лет.
— В ваших глазах и глазах народного общества, просто насильник. Это он совершил акт извращения над дочкой бригадира Фёдорова. Искупил на себе её грехи. И он мой ученик-последователь.
— Чьи грехи? — понимая, что перед ней безумец, молвила она. — Грехи жертвы, изнасиловав её, взял на себя ваш ученик?
— Да. Тайный и внебрачный сын твоего верного супруга, — хохотнул мучитель. — Но его он уже далеко. Майор Павлов будет бессилен, а я запишу себе еще один грех в свою пользу.
— Какой грех?
— Четвертый. Грех «Гнева». Моя миссия и миссия моих последователей — очищать Землю от нечестивцев! — безумец закатил глаза, пафосно вскидывая к небу руки. — Мы очистим все пороки, возьмем на себя все грехи человечества!
Теперь он стоял, воздев руки к потолку, выплевывая из себя давно заученные фразы:
— Всю мразь мы отправим в ад! Останутся только чистые поколения наших приверженцев. Глас Господний будет давлеть над всеми грешниками, а мои миссионеры будут новыми пророками!
Брызгала слюна. В углах рта появилась пена. Тело сотрясалось от нервных конвульсий. Казалось, перед женщиной сейчас возвышалось некое подобие дьявольского урода, возомнившего себя ставленником Бога.
Приступ прошел, всадник апокалипсиса безвольно рухнул в кресло. Вера Николаевна продолжала сидеть на полу, боясь спровоцировать незнакомца на новое безумие.
— Я слуга Люцифера! — твердил тот, закатывая глаза. — Мы все слуги: я и мои помощники!
Потом внезапно простер к ней руку:
— Встать! Встать, стерва! Тебе приказывает глас Господний!
В каком-то жутком опустошенном тумане Вера Николаевна подчинилась. По телу расползлась непонятная нега. Безвольно опустились руки, в голове стало пусто. Откуда-то, казалось, издалека доносился завораживающий голос:
— Я научу тебя подчиняться нам!
Приблизив лицо, изменившееся до неузнаваемости, он гипнотически прошептал:
— Возьми лезвие бритвы в ванной! Иди… возьми бритву, что бреется твой муж.
Ватные ноги сами понесли женщину к ванной комнате. Подчиняясь гипнозу, она безвольно, ничего не осмысливая, следовала указаниям гипнотического транса:
— Иди назад. Держи лезвие в руках.
Женщина повиновалась.
— Встань у стены. Повернись к ней лицом.
Голос, казалось, шелестел у нее за спиной подобно осенней листве. Теперь гипнотические чары проникали в каждую клетку ее сознания.
— Возьми бритву и режь себе вену!
