– Как я понимаю, если ты не стала причиной революционных махинаций и не стремишься их разгадать, тебя привела сюда иная нужда. – Алотен глубоко вздохнул. – И сие означает, что мне, несомненно, выпала честь оказать тебе услугу.
– Даже пару услуг. Но сперва, – я подняла бокал, улыбнулась, – за дружбу?
Он сощурился.
– За равноценный обмен.
– Бывали и худшие причины выпить.
Наши бокалы звякнули. Мне на язык попало нечто прохладное и освежающее. Я мигом сплюнула.
– Это что, вода? – оскорбилась я.
Алотен пожал плечами.
– Ты слишком много пьешь.
Мне смутно захотелось достать Какофонию, но пришлось сдаться. Я здесь, в конце концов, ради услуги.
– Значит, к делу. – Я демонстративно вылила содержимое бокала на пол. И прежде чем Алотен успел возмутиться, извлекла из кармана свернутый лист. – Я тут сцепилась с Кальто Скалой.
Ярость так стремительно стекла с его лица, что я было подумала, что он перекинулся. Мой друг Алотен был надоедливым, надменным и велеречивым. Имперский шпион Алотен был невозмутим, методичен и говорил так холодно, что кровь стыла в жилах.
– Продолжай.
– Скала направлялся в Последнесвет. Вместе с караваном Эвонинов.
– Эвонины, – пробормотал Алотен. – Полагаю, ты разрешила ситуацию с присущим тебе тактом.
Я похлопала Какофонию.
– Мы – да.
– Тогда смею предположить, что их товары отныне будут продаваться еще дороже, под предлогом безопасности.
– Империум, знамо дело, оплатит расходы.
– Наша цель – защищать интересы Империума, а не наращивать долги. – Алотен вздохнул. – Тем не менее некоторую выгоду из ситуации можно извлечь, если Кальто вычеркнут из уравнения. – Он смерил меня взглядом. – Так?
– Разумеется.
Не то чтобы я солгала. Так или иначе из своего уравнения я его точно вычеркнула. Я могла бы рассказать подробнее, однако некоторые вещи полезно хранить в тайне от мастеров масок. А от масочника, который вдобавок служил главой имперской разведки – особенно.
– И направлялся он сюда не за вином и музыкой, – продолжила я. – Его ждала встреча. Мне нужно знать с кем.
Алотен встретил мой жесткий взгляд холодным спокойствием. Не знай я его так хорошо, упустила бы едва заметную перемену в чертах лица. Магия сделала его более сдержанным, замкнутым.
– Возникает вопрос, Салазанка, – прошептал он, – а именно – почему.
Вот тут-то и стоило все ему рассказать, разумеется.
О Плевелах. О Враки. Обо всем. И, признаюсь, глядя в его глаза, я хотела так и поступить. Эти слова, это имя пришли с едким чувством, что поселилось в черной дыре где-то внутри меня, засело у меня в горле. Я хотела, я больше всего на свете хотела ему рассказать, выпустить эти имена наружу.
Я не могла.
Алотен прощал мне многое. Больше, чем я заслуживала, честно говоря. Прощал, что я веду себя в его обществе невоспитанно и грубо. Что я херово служила Империуму. Он простил даже то, что перестала херово служить и ушла в скитальцы с концами.
Но если бы я рассказала ему, почему искала Враки, почему хотела присвоить всю славу за убийство величайшего предателя Империума… этого он мне никогда не простит.
Да и не друг он мне на самом деле. Мы не проводили много времени вместе, мы ни в чем не соглашались, мы не особо ладили, даже когда оба служили Империуму. И пусть не как друг, Алотен был тем, к кому я могла обратиться в Шраме, рядом с кем я не ждала удара в спину, кому хоть самую малость на меня было не насрать.
И я не была готова от этого отказаться. Пока не была.
– Награда, – солгала я. – Он с кем-то работает. Уложу обоих, заработаю больше.
Лицо Алотена не выразило ни удивления, ни обиды, ни любопытства. Я так и не поняла, что из этого обеспокоило меня больше.
– Награда, – произнес он. – Простой металл.
– В том, что помогает мне выжить, нет ничего простого, – пробормотала я.
– В том, что помогает тебе тонуть в крови, выпивке и клинках.
Я уставилась на него в ярости.
– Можешь предложить определение слова «жить» получше?
– Могу. – Уголки гул Алотена дрогнули призраком улыбки, которую я так редко видела, даже когда мы ладили. – Служить.
Я отвернулась в сторону, чтобы он не увидел, как я закатываю глаза.
– Хотела бы я хоть раз погостить у тебя, не выслушивая сраные лекции.
– А я хотел бы, чтобы ты отправлялась убивать чудовищ, прикрыв талию, но, судя по всему, сегодня мы оба окажемся разочарованы. – Алотен подался вперед и, упираясь локтями в колени, взглянул на меня. – Ответь откровенно. Разве ты не устала от этого?
Я не видела причин отвечать откровенно шпиону, и уж тем более человеку, способному принять любой облик. Я отвела взгляд, но он продолжал упорно говорить и смотреть.
– Кровопролитие, насилие, сражения. Когда постель, в которой ты проводишь одну ночь, на следующую становится полем битвы. Когда человек, которого ты целуешь утром, с закатом приставляет нож к твоему горлу. – Алотен вздохнул. – Я отверг жизнь скитальца, но знаю ее слишком хорошо. Не бывает друзей, которые не превратятся во врагов, а семья из оружия выходит никудышная.
