«Разве здесь ты еще не все похерила?»
Я выбросила эту мысль из головы. Выбросила все, кроме правды. Разумно ли это было, умру ли я в сожалениях, но я сделала то, что сделала. И мои решения привели меня сюда. И теперь Рикку за это умрет.
Я глубоко вдохнула. Закрыла глаза. Шагнула.
Ходить через порталы – ощущение странное. Неважно, как часто ты их используешь, оно неизменно. Ступив на порог, ты перестаешь быть человеком и превращаешься в жидкость. Словно твоя кожа, волосы, все, что тебя составляет, становится густой пастой, утекающей в сток вместе со светом и звуком. Хочется кричать, но нет голоса. Хочется удержаться, но нет тела. И падение бесконечно.
Пока вдруг не обрывается.
Я вышла с другой стороны, хватая воздух ртом и чувствуя, будто вся кожа горит огнем. А еще – неприятно остро ощущая, как органы постепенно возвращаются на места и кровь заново учится бежать по венам.
Я подняла Какофонию, выискивая любого, кому не хватает пули в лоб. Но меня встретили только тишина и крыса, которая пискнула и, удрав в темноту, с плеском скрылась из виду.
Ага. Все еще канализация.
Рикку – не идиот. Он ни за что бы не сделал портал напрямую к Враки. На случай преследования он бы выстроил множество дверей, чтобы сбить погоню с толку и только потом вернуться к тому ботинку, который он лижет.
Рикку – человек умный. И напуганный. А ум у людей, как известно, напрямую зависит от храбрости. Дай умному человеку повод сомневаться, и он сломается.
Или, в случае Рикку, он перестанет заметать следы.
Воздух здесь, внизу, был затхлым, неподвижным. Я слышала, как Рикку сопит и хлюпает водой, пробираясь по туннелям где-то впереди. Я осторожно подкралась к повороту и выглянула.
Отчаянный побег превратил Рикку в изнуренную немощь. Он тяжело дышал и прыгал на правой ноге, волоча левую за собой.
Честно говоря, я считаю, что мастерам дверей не позавидуешь. Их магией не покрасуешься; Империум, которому они служат, видит в них лишь инструмент. И что же они отдают в обмен за свою полезную, но не впечатляющую силу?
Госпожа Негоциант забирает их тела.
Сперва не все так плохо: после создания дверей приходит легкое онемение. Но в конце концов у дверника после каждого перемещения отнимаются конечности. И вскоре, если не проявить осторожность, паралич охватит все тело. Самые преданные мастера дверей Империума, прикованные к постели, абсолютно беспомощные, пытались призывать чары морганием. Пока Госпожа не забрала у них и это, оставив лишь уже не нужные Императору оболочки.
Понять, почему Рикку мог встать на сторону Враки и его Заговора, не так уж сложно. И я совершенно не стала бы его в этом винить, если бы не одно но.
Он числился в моем списке.
Я следовала за ним сквозь мрак, слушая, как он волочит ногу, плещет водой, бормочет под нос проклятия и всхлипывает. Все тщательно выверенные планы позабылись из-за ужасов битвы. Теперь Рикку всего лишь пытался удрать. К Враки, куда последую за ним и я. Рикку был медлителен, охвачен отчаянием и насмерть перепуган.
Так что, думаю, тебе очень интересно, какого рожна я умудрилась его потерять.
Все случилось быстро. В одно мгновение он сворачивал за угол. А в следующее исчез с концами.
Я шепотом выругалась. Телепортировался, мудила. Глупый ход – все равно что пригласить паралич поживиться еще чем-нибудь. Однако теперь он пропал, и я осталась наедине с тишиной и темнотой.
Ну, и сраной жирной крысой.
Она сидела на торчащей из стены трубе и дергала усиками, странно склонив голову. Я злобно на него зыркнула.
– И чо, сука, вылупился? – буркнула я, ткнув в его сторону Какофонией. – Если узнаю, что ты тут как-то замешан, я…
От позорной растраты на грызуна моих самых красочных ругательств меня спас плеск воды. Слабый, но я его все-таки уловила. Вперед, направо, за следующим поворотом. Он двигался еще медленнее.
Я поспешила его догнать, и плеск сменился стуком ботинок о камень – из притопленного канализационного туннеля я вышла на сухой пол, под стоны перегоняющих воду труб ступила в просторную цистерну. Сквозь решетку высоко над головой внутрь любопытно заглядывал слабенький свет звезд. А под ней стоял он.
Он казался лишь тенью во мраке, но я все равно его различала. Прямую спину. Расслабленную позу. И он смотрел прямо на меня.
– Что, с беготней все? – подначила я. – Как всегда благоразумен. Это мне в тебе и нравилось.
Он молчал. Трус репетировал, как будет молить о пощаде. Я, небрежно приложив Какофонию к плечу, приблизилась.
– Не стану обещать, что в итоге отпущу тебя с миром, – продолжила я. – Если хочешь, справимся быстро. Поступишь правильно, отдашь мне то, что причитается? Или ввяжешься в бой, который проиграешь, и сдохнешь здесь очередным куском дерьма, плывущим по реке?
Я умолкла. Он не произнес ни слова. Даже не шелохнулся.
– Если понадобится, – тихо добавила я, – станет очень, очень больно.
– Я знаю.
Это был не его голос.
– Ты не лжешь.
И не его поступь, когда он шагнул вперед. Не его тело, не его длинные пальцы на эфесе меча, не его глаза, изучающие меня.
Не его идеальная улыбка, мягкая, печальная, нежная, словно нож в моей спине.
