Передо мной предстала ледяная стена. Ей явно не хватило такта умереть вместе со своим создателем-судьей. Ни тебе нырнуть в переулок, ни тебе укрыться. Как только я в нее упрусь, Паладин сможет выстрелить так, что даже его пушка – напоминаю, дохера огромная – не промахнется.
Ты, должно быть, уже обратила внимание, что я решаю проблемы всего тремя способами. Убежать еще дальше я не могла. Виски у меня не было. Так что я подхватила Какофонию, прицелилась в стену и выстрелила.
Руина, пронзительно свистнув, ударила ее волной звука. Лед разлетелся на куски. Зазубренные осколки застряли в стенах, похожие на кинжалы сосульки засели в трупах, еще одну глыбу унесло в канал.
Паладин увидел мою уловку и прекратил стрельбу. Двигатели взревели, неся его мне наперерез, преграждая путь. Мои голова и тело в панике заорали друг на друга, лихорадочно пытаясь найти выход, но дельных предложений не выдвинули.
Не могу сказать, кто в итоге додумался прыгнуть в канал. Но совету я последовала.
Ударилась о воду, пробирающую до костей. Бешено забила руками-ногами, подплыла к ледяной глыбе, вскарабкалась, прижалась к качнувшемуся боку. Увидела на мосту Паладина, который приглушил двигатели до низкого гула и водил забралом, пытаясь получше прицелиться. Глыба льда между нами медленно таяла.
– Не пытайся противиться судьбе, – предупредил гулкий голос. – Мощью Революции да будет очищена хворь агрессии Империума.
Слишком много слов для простой фразы «ничего не придумаешь – сдохнешь на хер». И тем не менее слов достаточно правдивых, ведь пока я держала под мышкой одной руки Какофонию, а другой рылась в сумке, выяснилось, что под давлением я плохо соображаю. По крайней мере, под таким давлением, когда ты прячешься за плавучей льдиной, которая медленно, но верно разворачивается к огромному доспеху-убийце.
Я ощупывала каждый патрон.
Изморозь? Нет, двигатели мигом ее расплавят. Геенна? Нет, нет, ну же, придумай что получше.
Пальцы скользнули по гравировке. Я с трудом ее вспомнила, ведь использовала так редко. Рискованно.
– С последним вздохом прими кончину достойно, вспоминая всех тех, кого погубила.
Ну, у меня и была как раз рискованная ситуация.
Льдина медленно разворачивалась. Паладин медленно появлялся в поле зрения. Его пушка медленно пробуждалась вновь.
Там внутри сидит человек, я знала. Но за гигантским забралом никого не видно.
Жаль.
С удовольствием бы посмотрела на его или ее лицо после того, как спущу курок.
Наконец льдина дала мне нужный обзор моста. И я выстрелила. Какофония спел свою дребезжащую, трескучую песню. Пуля ударила в край моста и взорвалась дождем электрических искр. Воздух вокруг задрожал, пошел рябью, словно вода. Паладин было приготовился к смертельной жути, а потом недоуменно огляделся, не понимая, чего я этим хотела добиться.
Но как только броня застонала, полагаю, все стало ясно.
Металл взвыл и с грохотом рухнул, на его поверхности заплясали электрические дуги. И Паладин остался прикован к камням моста невидимой силой. Он бился, неловко пытаясь подняться, лязгал, его двигатели ревели, пушки скрежетали.
Ну, удачи ему в этом, и побольше.
Я спрыгнула со льдины и поплыла к ступенькам. Я не ожидала, что все так выйдет. Шокохват – да, знаю, но в свое время звучало внушительно – штука в лучшем случае ненадежная. Эти чары притягивали к себе все металлическое, а заодно и твое собственное оружие, если вдруг зазеваешься. Этих патронов у меня обычно при себе около трех штук, я редко на них рассчитываю.
Ведь нечасто выдается сражаться с огромным доспехом, который двигается сам по себе.
Я выбралась из канала, вылила из обуви воду. К потугам Паладина добавилась ругань с металлическими отзвуками, однако чары скоро рассеются. Нужно было убраться раньше, чем это случится.
И я убралась бы… если бы не услышала песнь Госпожи.
Тихую, едва различимую за неутихающим гвалтом битвы. Однако я ее уловила. И, когда на противоположном конце улицы зарябил воздух, еще и увидела.
Увидела его.
Низкорослого, ссутулившегося так, чтобы привлекать поменьше внимания. Завернутого в потрепанный бурый плащ – такой, что сливался с землей на поле битвы. Думаю, тебе было бы сложно его заметить.
Он все-таки умеет телепортироваться.
Он стоял у начала переулка. Из-под грязного капюшона едва виднелась крысиная физиономия с татуировкой арочных врат над правым глазом. Я моргнула, и он оказался в другом месте. Ага, вон, спешит по мосту, не замеченный отрядом революционеров, которые неслись в сторону кипящих сражений. Моргнула. Теперь на другой стороне канала. Моргнула. На каменных ступенях. Моргнула. Он замер у туннеля, из которого я недавно вышла, и осмотрелся. И на долю секунды я разглядела его изворотливую, нервную рожицу.
Рикку Стук.
План сработал.
Ну, или по крайней мере та часть плана, в которой я выкуривала Рикку из норы. К части с его поимкой я как раз переходила. Я рванула за ним и только миновала мост, как двигатели вновь взревели, оживая.
